Выскочила за дверь и понеслась к галерее, прижимая к боку куртку. В горле першило — то ли от страстных криков, то ли от невыплаканных слез. Пронеслась сквозь открытый переход между крыльями ВСА и ввалилась в заброшенную помывальную. Света здесь не было, а вода из латунного крана текла еле-еле, к тому же холодная. Но я смогла привести себя в порядок и остудить пылающие щеки. Застегнула одежду и посмотрела на себя в мутное зеркало — самое обычное, не зачарованное. В свете луны отражение было бледным и немножко диким.
А стоит взглянуть на мои губы, и сразу понятно — их целовали. Да еще как!
Провела по губам тыльной стороной ладони, словно надеясь стереть следы страсти. Какой там! И, вздохнув, снова сунула руки под тоненькую струйку воды.
— И все-таки Вандерфилд редкостный гад! — пожаловалась я своему отражению. — То хочется поцеловать, то прибить… Прибить как-то чаще!
И ужин пропустила! Все из-за некоторых!
Подбадривая себя ворчанием, я осторожно выглянула из помывальной.
Волнение сжало горло. Но в коридоре никого не было. Совсем никого. Вздрагивая, я приложила к руке чаронометр и застонала вслух.
Все очень плохо.
Потому что у меня теперь 85 единиц!
Глава 19
День Зимнего Отбора выдался ясным и солнечным, словно заклинатели заказали погоду в небесной Магистерии. И тревожное предчувствие сжимало сердце лишь мне, остальные студенты радостно обсуждали предстоящее развлечение и возможность вживую увидеть опасных тварей Гряды.
От ВСА до арены всех желающих отвезли красивые вагончики с мягкими бархатными сиденьями и широкими окнами. Оказывается, у академии даже был собственный транспорт!
Меня это порадовало, потому что скудные финансы не позволяли лишние траты. Мне и так пришлось с утра сбегать в целительскую лавочку за углом, чтобы купить зеленых пилюль. У страсти бывает продолжение, вот только к нему нужно быть готовой.
Внутри меня царили сумбур и кавардак, сердце спорило с разумом, а вина и злость — с запретным счастьем.
Но основным, поглощающим, всеобъемлющим чувством было беспокойство, сводящее с ума.
Состязание проходило на большой городской арене, носящей название «Рантриум». И я впервые увидела это монументальное сооружение. В отличие от разрушенной и спрятанной в лесу, эта площадка сохранилась гораздо лучше и выглядела в сто раз внушительнее.
