Потому, верно, частенько сталкивались лбами!
А я, как назло, ощущала себя неважно. То ли дело было в наступившей зиме, то ли мое шатание на морозе не прошло даром, но с утра мое горло стояло колом, а щеки пылали от жара.
Перед уроками меня снова поймал в коридоре Ривз. И привычно сжал в объятиях, заставляя дико покраснеть. Он проделывал это регулярно, но каждый раз я ощущала желание проваливаться сквозь землю.
— И где моя злюка? — промурлыкал парень, поглаживая мою спину. — Я тебя везде ищу.
После состязания популярность Клиффорда взлетела до небес.
Правда, сам парень почему-то начал раздражаться каждый раз, когда его ловили в коридоре почитатели и томные девицы с надушенными письмами. Из конвертов одурманивающе пахло любовными заклинаниями, страстными признаниями и обещаниями.
Я все эти проявления девичьих глупостей игнорировала.
— Руки убери, — проворчала я, обернувшись на толпу студентов.
— С чего бы это? Все в рамках договора, Аддерли. Любые прикосновения, допустимые в обществе. Мы все-таки в академии, а не в Магистерии, здесь многое позволительно.
— Он погладил меня по спине, и я заставила себя не вздрагивать. — Кстати, ты так и не поздравила меня с победой в Отборе, злюка. Убежала так быстро, что я не мог тебя найти. Где ты была? Я не нашел тебя в вагончиках.
— Я доехала с ребятами из вольнослушателей, — соврала я, кляня себя за ложь.
— Правда? А я хотел повезти тебя в ресторацию, ужином накормить.
— Тебе совсем наплевать на то, что произошло? — не выдержала я. — Эш был твоим другом, разве нет?
Неприкосновенный заметно помрачнел, но посмотрел гневно.
— Вот именно — был! Хочешь поговорить о нем? — прошипел парень. В глубине глаз вспыхнули опасные огоньки. — Или о вас? Ты забыла условия договора? Чья ты девушка, Аддерли?
— Твоя, — пробормотала я. — Слушай, можно я пойду? Мне учить надо!
— Разве я не заслужил поцелуй своей девушки? — улыбаясь, произнес Ривз.
На нас уже глазел весь коридор и даже персонажи указующих картин. Студенты перешептывались. И мне бы смириться да поцеловать, но я не могла.
Внутри бились протест и сожаление.
— Тебе обязательно нужно делать это прилюдно, да? — тихо произнесла я. — Это тебе нужно?
— Как будто тебе не все равно, Аддерли. Наедине ты тоже не слишком-то ласкова."
"Клиффорд помрачнел и рывком отодвинулся. В синей глубине его глаз блеснули молнии зарождающегося гнева. Порой я совершенно не понимала, что у неприкосновенного на уме. А изображать влюбленность мне становилось все сложнее.
