На столике рядом с кроватью выстроился ряд пузырьков и настоек, горьких и противных до ужаса.
Госпожа Хилл велела принимать их каждые полчаса, строго погрозила мне пальцем и удалилась. Я осталась в пустой комнатке, где стояло еще три кровати, но сейчас, к счастью, пустых.
И приуныла. Как же не вовремя эта болезнь! У меня дел выше головы, а я тут бока отлеживаю! Может, сбежать? Ну не будет ведь дородная госпожа Хилл ловить меня в коридорах ВСА? Хотя может нажаловаться Аодхэну, а с ним шутки плохи. Вернет обратно, еще и к кровати прикует!
Я совсем скисла.
И встрепенулась, услышав за стенкой мужской голос. Сердце екнуло, и внутри возникло тянущее, но сладкое чувство. А значит, это…
Эш вошел, одним взглядом окинул и меня, бледную, растрепанную, замотанную в шарф, и плед, и ряд пузырьков. Хмыкнул, придвинул к моей кровати стул и уселся, вольготно закинув ногу на ногу. Выглядел Вандерфилд безупречно до неприличия. Разве он не вернулся только что из лазарета? И разве не должен выглядеть помятым и несчастным? Какой там! Пиджак подчеркивает широкие плечи, о стрелки на брюках можно порезаться, а крупный камень в шейной булавке издевательски посверкивает острыми гранями…
Гад.
Безупречный гад! Вот зря я о нем беспокоилась! Да такого никакой аспид не сожрет, потому что раздутым эгоизмом подавится!
Я чихнула в подтверждение своих мыслей.
Эш еще с минуту полюбовался на мой неприглядный вид и прищурился:
— Ты приходила.
Потянулась за огромным платком, который мне любезно предоставили для прочистки носа.
Спряталась за ним и прогудела:
— Понятия не имею, о чем ты.
Эш рывком встал, отобрал мою ситцевую баррикаду и уставился в лицо:
— Ты была в королевском лазарете. И под моими окнами — каждый день! Встать я не мог, но тебя чувствовал. Зачем?
— Хотела убедиться, что аспид тебя точно прикончил и ты больше не будешь ставить свои дурацкие эксперименты, — буркнула я, поняв, что отпираться глупо. Все-таки какая неприятная штука эта lastfata! Ну никакой приватности! — Хорошо отдохнул?
— Неплохо.
Сны интересные видел. Сказочные. Представляешь?
— Нет. У меня воображение плохое.
— А я расскажу. Снилось, что ты пришла и кинулась меня целовать.
— Бредил!
— Очень реалистичный был сон. Еще сказала, что жить без меня не можешь, любишь невероятно.
— Не говорила я такого! — Возмутилась и поперхнулась, увидев насмешливую улыбку сноба.
Вандерфилд тихо рассмеялся, и я ощутила, как краснеют щеки.
