Вот же влипла!
— Ну и что мне теперь с тобой делать?
Зверь, который гад, неуклюже придвинулся, с надеждой заглядывая в глаза. Я вздохнула, доставая второй сухарь. Не успела положить на землю, как его слизали прямо с ладони!
— Больше нет, жадина! — буркнула я, вытирая мокрую руку об мешок. — Фу, гадко!
Существо радостно забило хвостом, отзываясь на имя. Я совсем загрустила.
Очевидно, что это создание необходимо… разрушить. Вот только как? Это уже не бумажный листок, это что-то непонятное, но живое. И самое плохое — активно растущее! Хочется привычно завопить: это невозможно! Материализованные сущности не способны развиваться, а значит, и расти.
Но вон это невозможное скалится, сухарем хрустит и добавки просит!"
"Что же я наделала? Может, все-таки рассказать Аодхэну? Я поежилась, представив поджатые губы профессора. Ну уж нет, у разрушителя свои тайны, у меня — свои! Сам-то он не торопится со мной поделиться всеми подробностями о копье судьбы! И откровенничать с профессором мне совсем не хочется.
Вот только как поступить с этим… зверем-гадом?
Пока я размышляла, узкая голова возникла совсем рядом. Светло-зеленые глаза с вертикальными зрачками рассматривали меня. На миг стало не по себе. А ну как это создание решит, что я вкуснее объедков, и попробует мною закусить?
Кто знает, что творится в голове у чудовища?
Зверь фыркнул. Сдал назад, не спуская с меня внимательного взгляда. И тяжело бухнулся на пол, положив морду на лапы.
Как собака прямо!
— Я совершенно не понимаю, что с тобой теперь делать, — пожаловалась я.
Гаденыш свернулся кольцом и прикусил свой хвост. — Ты шуршишь и пугаешь Лизу, ты растешь. И я обязана доложить о тебе в ректорат. Придет профессор Аодхэн и тебя… развеет. Понял?
Зверь подскочил и злобно зашипел. Нервно ударил хвостом, сбивая очередные тюки, оскалился и… исчез!
— Ну вот! — расстроилась я. — Эй, вернись, я пошутила!
Но сколько ни звала, зверь больше не явился.
Растерянная, я побрела к выходу из мусороотстойника. Лизе о существе я говорить не буду: она девушка впечатлительная, совсем покой потеряет, если узнает.
А вот Аодхэну придется рассказать и попросить оградить смотрительницу башни от волнений. Страшно, конечно, но я не виновата, это все lastfata! Надеюсь, меня за это не исключат.
Расстроившись, я вернулась к Лизе. Та подпрыгивала от волнения, ожидая моего вердикта.
— Ну что? Ты кого-нибудь видела?
— Там мешки сверху падают и шуршат, — объяснила я, растягивая губы в улыбке.
