И еще воспоминания о собственном неудержимом желании слиться с ним и одарить теми же неслыханными наслаждениями, которые он ей приносил. Она открыла было рот, чтобы уничтожить его точно так же, как он развеял ее надежды на счастье, но совесть не позволила вылететь уничтожающим словам. Она гордилась, а не стыдилась того, что произошло между ними, не могла заставить себя солгать и вместо того вымолвила сдавленным шепотом:
– Я не по своей воле оказалась в вашей постели. – И, отводя померкший взгляд от его дымчато-серых глаз, добавила: – Но по своей воле ее бы не покинула.
Дженни глядела в сторону и не заметила новой, совсем незнакомой нежности в медленно расплывавшейся на его губах улыбке, но ощутила ее в объятии крепких рук, в ладони, прижавшей ее к крепкому телу, в страстном поцелуе, который лишил ее возможности говорить, а потом и дышать.
Глава 12
– У нас визитеры, – объявил Годфри, входя в зал и хмуро оглядывая рыцарей, рассевшихся за трапезой. Двенадцать пар рук замерли, на лицах появилось тревожное выражение.
– Большая компания с королевским штандартом скачет сюда. Очень большая компания, – уточнил Годфри, – слишком большая для обычных курьеров. Лайонел видел их с дороги и сообщил, что узнал Греверли. – Он еще строже насупился и оглянулся на галерею. – Где Ройс?
– Прогуливается с заложницей, – мрачно отвечал Юстас. – Где, точно не знаю.
– Я знаю, – прогремел Арик. – Схожу.
Повернувшись на каблуках, Арик вышел из зала крупными шагами, но обычное для его самоуверенной физиономии выражение глухого спокойствия сменилось озабоченностью, от которой глубже залегли морщины вокруг бледно-голубых глаз.
Мелодичный смех Дженни звенел, как колокольчики под внезапным порывом ветра, и Ройс с усмешкой смотрел, как она беспомощно опустилась на ствол поваленного дерева перед ним, с трясущимися от хохота плечиками, с порозовевшими в тон надетому платью щеками.
– Я… я не верю вам, – задыхаясь, пробормотала девушка, вытирая со щек выступившие от смеха слезы.
– Это чудовищное вранье, которое вы только что выдумали.
– Возможно, – согласился он, протягивая длинные ноги и ухмыляясь, зараженный ее смехом.
Утром она пробудилась в его постели, когда в спальню ввалились слуги, и, застигнутая в столь щекотливом положении, переживала так, что на нее больно было смотреть. Дженни была убеждена, что весь замок судачит о том, что она стала любовницей графа, и, разумеется, не ошибалась.
