— Готовка пельменей? — Грета фыркнула. — Так дети называют это в наши дни?
Рот Данте поддернулся, когда я уткнулась лицом ему в грудь, чтобы скрыть смех, клокотавший у меня в горле. Я ничего не могла с собой поделать. Мы оба были взрослыми, и технически он был ее боссом, но очень часто Грета относилась к нам как строгая, но любящая бабушка, которой надоели наши выходки.
На самом деле, теперь, когда я подумала об этом... это было довольно точное описание наших отношений.
— Я же говорила вам, никаких проделок на моей кухне! И что это? — Грета ахнула.
— Это должно быть... пельмени?
Вероятно, она заметила творения Данте.
Мои плечи затряслись от беззвучного смеха, когда я представила выражение ее лица.
Рука Данте крепче обняла меня.
— Да, — в его голосе появились защитные нотки, — Очевидно.
— Ни в коем случае! — голос Греты звучал так, словно он только что сказал ей, что мы подаем фастфуд на официальном приеме. — Мы не подадим это гостям в моем доме.
— На самом деле, это мой дом, — сказал Данте в ответ на заявление Греты.
Она проигнорировала его.
— Вон! Вон, оба! Я сделаю пельмени сама. Боже мой, представить только, садишься ужинать и видишь это на своей тарелке...
Ее бормотание сменилось на поток разъяренной ругани на итальянском, когда мы с Данте неохотно покинули кухню.
— Мои пельмени были не так уж и плохи, — пробормотал он, пока мы шли по коридору. — Правда?
— Они... — я пыталась говорить сквозь смех, — они довольно... Мне очень жаль, но пельмени у тебя действительно получились не очень.
— Миссис Руссо, Вы должны прикрывать мою спину, — многозначительно сказал Данте, но легкая улыбка изогнула его губы. — Однако то, что Грета прерывает нас, может оказаться благословением.
— О? И почему это? — я приподняла бровь, мое сердце забилось быстрее от дьявольского блеска в его глазах.
Все сомнения исчезли, когда он притянул меня достаточно близко, чтобы наши тела прижались друг к другу. Там, где мы соприкасались – расцвел жар, который растекался по моим венам и скручивался внизу живота, когда Данте провел большим пальцем по моему бедру.
— Я так и не запачкал тебя на кухне, — протянул он. — Надо закончить начатое.
Его слова запульсировали у меня между ног.
Это было начало февраля в Нью-Йорке, но мне вдруг захотелось, чтобы вместо отопления был включен кондиционер. Я вся горела."
"— Кто сказал, что я тебе позволю? — я выдохнула, но еще один стон вырвался из меня, когда Данте наклонил голову и провел губами по моей шее.
Это было несправедливо.
