Нельзя уподобляться древним королям из баллады, которым была нужна лишь сила той удивительной женщины. Селена заслуживала смелого и верного рыцаря, способного принять ее такой, какая она есть, и не испугаться. И он сам тоже заслуживает девушки, которая не польстится на его происхождение… даже если эта девушка будет не похожа на Селену и их любовь потечет в ином русле.
Дорин закрыл глаза и сделал еще один глубокий вдох… Он отпустил Селену.
Выступление Раэны Златоголосой имело продолжение… в подземных застенках королевской тюрьмы.
Тайные служители приволокли ее в камеру, у стены которой стоял адарланский король. Середину камеры занимала окровавленная плаха. Рядом валялось обезглавленное тело скрипача. Из него и сейчас тонкой струйкой вытекала кровь.
Рядом с королем стояли Перангтон и Рулан.
Стражники заставили певицу опуститься на колени перед плахой. Один из них намотал себе на руку прядь ее золотисто-рыжих волос и дернул, чтобы Раэна подняла голову и смотрела на короля. Тот приблизился на несколько шагов:
— Всякие разговоры о магии и ее воспевание караются смертью.
Мало того что ты оскорбила богов. Своей поганой балладой ты оскорбила меня на глазах у моих подданных.
Раэна Златоголосая ясным взглядом смотрела на короля. Она не вскрикнула, увидев обезглавленное тело своего спутника. Она даже не сопротивлялась, когда вскоре после концерта люди короля схватили ее и притащили в подземелье. Казалось, она ждала такой развязки.
— Тебе дается последнее слово. Будешь говорить?"
"Морщинистое лицо певицы осветилось тихой, но неукротимой яростью.
Подняв голову и глядя в глаза королю, она сказала:
— Десять лет я потратила на то, чтобы стать знаменитой и удостоиться приглашения в этот замок. Десять лет мечтала, как спою песни, восхваляющие магию, которую ты пытался извести. Зачем я это сделала? Затем, чтобы ты знал: мы не исчезли. Ты можешь объявлять магию вне закона, можешь казнить нас тысячами, но мы — хранители древних путей — неистребимы.
Рулан, стоявший за спиной короля, презрительно усмехнулся.
— Довольно, — сказал король и щелкнул пальцами.
Стражники притиснули шею Раэны к плахе.
— Моей дочери было шестнадцать, — продолжала Раэна. Слезы текли на окровавленную плаху, но голос оставался сильным и громким. — Всего шестнадцать. Ее сожгли по твоему приказу. Ее звали Калена. У нее были глаза цвета грозовых туч. Я и сейчас в своих снах слышу ее голос.
Король кивнул палачу. Тот шагнул вперед.
— Моей сестре было тридцать шесть. Ее звали Лиэсса.
