Из загоравшихся домов люди вытаскивали сундуки с добром, перины, узлы, оттаскивали на поляны, где безопасно, снова бросались тушить дома. А в это время рысьей походкой к сундукам, перинам, узлам приближались какие-то люди, хватали чужое добро, тащили в лодки. В одной из лодок сидели двое: карлик и огромная баба. Карлик, вытащив из кармана сигару, кричал:
— Мужики! Спички дома забыл, принесите уголочек, прикурить!
Через два дня в городской думе состоялось бурное заседание. Больше других гласных горячился Федор Акулов.
Он требовал составить письмо в Омск генерал-губернатору Панову, а еще жаловаться самому государю императору.
Городской голова, Дмитрий Иванович Тецков, кряжистый человек, стриженный в скобку, с золотой цепью на шее, отвечал на все крики:
— Его превосходительство губернатор назначен самим императором, не нам обсуждать его приказы. Он справедливо заботился о том, чтобы огонь не перекинулся в верхнюю часть города.
С улицы мужики закричали в окна:
— Тебя, Тецков, за твою неправду надо метать из окна!
Побагровев, как закат в окне, Дмитрий Иванович громовым голосом крикнул в окошко:
— Умолкни, голота! В клоповнике сгною!
Налил из графина забористого кваса, выпил.
Да как они смеют на него, Тецкова, кричать? Потомок Ермака, славный чаеторговец, пароходчик. Жертвователь на церкви и богадельни, сколько для города сделал? А эти молодые купчики, на какого замахиваются? На самого господина губернатора? Да как смеют! Такие слова даже вслух-то говорить нельзя, только шепотом под одеялом жене.
Федор Ильич понял, что зря кричит, голос надрывает, умолк. Вспомнил, что в город приехал недавно хотя бы и ссыльный, но очень известный юрист. Профессор. Фамилия его Берви-Флеровский. Он поселился в Сенной части. Досужие горожане уже проведали, что человек сей — потомок некоего шотландца Бервика, что умен необычайно.
Один Федор Ильич ехать к юристу не решился. Есть ведь еще обиженные.
Заехал к графу Разумовскому. Тот сразу же распалился:
— Давно пора разоблачить эту банду, как полицмейстера, так и губернатора.
Честных граждан убивают, жгут, а бандиты благоденствуют! Такого даже в Гоморре и Содоме не было видано и слыхано. Котел уже бурлит, пар выхода ищет!
— Так-то, так! — закивал Федор Ильич, но надо собрать свидетельства всех ущемленных, чтобы было с чем к сему профессору идти. Известно, граф, что вы человек, знающий обхождение, умеющий говорить…
— А что? Я этим займусь! Небось потом этим аспидам не поздоровится.
