Далеко, далеко возле Перми с красными бандами бьется бравый генерал Анатолий Пепеляев. Новое звание получил только что. Зовут его солдаты — брат-генерал! Доступный, простой, под честное слово красноармейцев отпускает. Скажет ему пленный, что он крестьянин простой, мобилизовали. Отпусти, сроду больше винтовку в руки не возьму! И отпускал! Но зато в бою врага не щадил.
А со своими солдатами ночевал у костра, пел на привале песни, подражал Суворову. Не зря его еще за войну с германцем царь Николай Второй отметил личным георгиевским оружием.
Убили подлые людишки царя-батюшку, а брату-генералу приходится со своими же русскими людьми воевать.
Хорошо все продумал генерал под Пермью. По первому снегу сибирские лыжники-пепеляевцы обошли в пурге грозный кронштадский полк, и ударили в тыл и сбоку. Погнали в полынью. Захватили мост, а затем и город. Трофеи: множество пушек, сто новеньких сияющих в машинном масле паровозов, несколько бронепоездов…
А нашим путешественникам в вагоне влажно и жарко, водка делает их веселыми, вальяжными.
Все трын-трава и море — по колено. Мелькнули ели, пихты, сосны, кедры. Ушла с неба луна. И все на многие версты вперед укрыла своим странным темным и непрозрачным покрывалом ночь. Подождем рассвета…
В Омске поезд почему-то остановился на товарной станции. Кондукторы на недоуменные вопросы пассажиров отвечали коротко:
— Таков приказ. Быстро освобождайте вагоны!
Аркашка Папафилов и Федька Салов вышли из вагона, неся с собой остатки огурцов и опустевшую до дна четверть.
Оглядывались по сторонам, ища глазами магазин или трактир. Но ничего подобного поблизости не было. На странную станцию их привезли. Высоко на черной горе пыхтел паровоз, и казалось сейчас свалится прямо на голову приезжим. Здесь, внизу возле поезда, сновали мужики с масленками и разными инструментами, один шел вдоль состава, постукивая по колесам молотком с длинной рукояткой.
— Это — что? — спросил его Аркашка.
— Где — что?
— Ну, вокруг — вообще!
— Это — Карлушка, — отвечал чумазый работник железной дороги.
— А Колчак где?
— Ко-олчак? — иронично спросил рабочий, — вон в ту дыру лезь, будет тебе Колчак.
Все пошли через небольшой темный тоннель. Угольная пыль скрипела на зубах. Им сказали, что единственный путь с товарной станции в город — через этот тоннель.
— Дыра! Преисподняя! — ругнулся Аркашка.
— А вот и черти! — отозвался кто-то басом из темноты. Что-то замелькало во тьме. Коля взмахнул руками, почувствовав страшный удар в подбородок.
