— Господин полковник, — сказал Коля, — я то хотел ехать в Екатеринбург, поступать в юнкерское училище.
— Училище-училище! Раздраженно воскликнул офицер, — его эвакуировали оттуда к чертовой матери! Ты нужен мне! В бою быстрее научишься. Без всяких телячьих нежностей. И быстрее в чины пойдешь…
Аркашка и Федька удалялись со страшной ношей к вокзалу мелкой рысью.
— Пропали, пропали! — хрипел на ходу хромоногий Федька, — сгинем в чужом краю, либо в Армию к Колчаку загребут, как Колю. Я хоть без ноги, все равно забрить могут, ездовым при лошади.
И в Томск показываться нельзя. Ведь эта барыня непростая. Приедем без ее сына, сгноит в тюрьме.
— Не ной, — сказал Аркашка, — довезем за милую душу, айда в вокзал!
Увидев свободное место на лавке, Салов сказал:
— Присядем тута!
— Молчи! — оборвал его Аркашка, — он оглядывал залу очень пристально, как художник выбирает деревцо или кустик, которые он хочет перенести на свой холст.
— Есть! — сказал он вполголоса. И показал глазами на приличного господина с небольшим баулом, сидевшего возле двери, которая вела на перрон.
— Разрешите присоседиться! — сказал он господину с радушной улыбкой, — Вы, наверное, на юг едете?
— Вовсе нет! — Я еду на север, мне в Тюмень надо, — ответствовал господин, освобождая место на лавке, Федька и Аркашка поспешили перетащить Савелия, подняв воротник шинели так, что он скрывал лицо, а шапку надвинули на нос.
— Очень интересно, но ведь и мы едем в Тюмень! — обрадовался Аркашка. Я — Аркадий Петрович, а это — Федор Иванович, пьяного зовут Савелием, человеком станет, когда в поезде отоспится.
А вас как звать-величать?
— Я, Николай Васильевич! Что товарищ подгулял?
— Да отпуск ему дали, вот на радостях и нахлебался. Вот еще какое дело, — Николай Васильевич, мы так спешили с другом на поезд, что даже верхнюю свою одежку в гостинице забыли, успели только позавтракать, но не посетили, прошу прощения, клозет. Вы не присмотрите за нашим спящим другом? Тут ведь спящего в момент обокрасть могут. Мы мигом обернемся, мы бегом…
— Что ж, пожалуйста, можете на меня совершенно положиться.
Впрочем, вы могли бы сходить по очереди…
— Какое там! — вскричал Аркашка, поднимая Федьку с лавки за ворот, — мы оба уже в такой стадии, что ждать больше нельзя.
И потащил за собой ничего не соображавшего Салова. Зашли в клозетную и Салов укорил Аркашку:
— Меня-то зачем было тянуть? Я ведь и не хочу вовсе.
— А думаешь, я хочу? — Аркашка рассмеялся. — Ты, главное, молчи. Смолчал и — молодец.
