В его отряде не оказалось омичей и никто из солдат тоже не знал великого города. Куда идти? Нигде не было видно ни одного прохожего. Вот в морозном тумане возник согбенный бородач, тащивший за собой сани. Поклажа в них была укрыта огромным дорогим малиновым ковром.
— Что тут у тебя? — вскричал унтер Велисов, поддевая ковер штыком. Ковер соскользнул на снег и обнажил мраморную статую.
— Сволочь! — вскричал Велисов, — люди воюют, а он голых каменных баб ворует! Где взял, говори! — он крепко ударил прикладом винтовки корявого бородача по спине.
— Отставить! — скомандовал Зимний.
— Ваше благородие! — сказал унтер, — нас учили мародеров убивать на месте.
— Отставить! — повторил Коля Зимний, ему понравилось, что унтер величает его благородием. Он сын офицера, дворянина. Он решает судьбы.
— Скажи-ка, братец, — обратился Коля к мужику, — где взял ты Венеру и зачем?
— Да где же? Во дворце, где Волчак сидел. А на что? Красиво. Безрукую, можно при случае продать. Времена трудные. Власти нет.
— Власти, говоришь, нет.
А войска какие в Омске нынче есть?
— Кроме вашей милости, никого не видел. Смылись все куда-то. Хотя стрельба в городе все время слышна, то стихнет, то опять. А кто в кого стреляет — неизвестно. Да ведь и спрашивать не пойдешь.
— Так, а как нам до ближайшего лазарета либо больницы какой дойти?
— Больница будет на углу, возле тех вон берез. А есть там кто живой — не ведаю. Идти-то мне можно?
— Можно! Только без саней. Ребята! Берите у него сани, укладывайте на них раненых.
Вперед! — скомандовал Зимний.
Небольшой отряд Зимнего двинулся по направлению к роще. Бородач остался стоять на ковре около мраморной бабы, которую солдаты воткнули нижней частью в сугроб.
Здание больницы в березовой роще было пусто. Стекла в окнах выбиты, а оконные и дверные проемы крест на крест забиты досками. На снегу не было следов. Только валялись сломанные стулья, торчали останки сломанных железных кроватей. Куда идти?
Прошли еще немного — и увидели белую полосу замерзшего, заснеженного Иртыша.
На белом вдруг возникли черные точки, они приближались, росли, и уже можно было разобрать, что это бегут люди, вот они уже на бугре, вот уже видны сухощавые усатые лица под косматыми черными папахами, украшенными алыми лентами — полоска наискосок. Винтовки с примкнутыми штыками, нерусская команда на странном языке. Треск выстрелов.
Зимнего словно молотком по ногам стукнуло, он упал. Рядом валились люди его отряда, роняя носилки с мертвыми.
