Сегодня укрыто в земле тринадцать тысяч пудов золота, которое иудеи вывезли из Нубии. Лишь малая часть нубийского золота была отдана крестоносцам, ессеи откупились от них. Вернувшись домой, тевтоны построили замки и забыли о Боге. Предались пирам и разврату. Но тринадцать тысяч пудов таится в земле. И ессеи купят, кого захотят, когда придет момент. Это их тайная сила.
Так вот. Я решал утереть нос ессеям! В Сибири золота больше, чем в Нубийских горах и пустынях! Я зарою вокруг благословенного города Томска в шестидесяти четырех местах двадцать шесть пудов золота! Это будет дар Горохова потомкам! Сибирь, да и вся Россия и через тысячу лет будут помнить его! Вы мне поможете в этом, мы поделимся славой.
Улаф слушал Философа Александровича с некоторым страхом. Он казался ему невменяемым. Но после взлетов поэтической мысли Горохов возвращался к прозе жизни. Выгонял с кухни летучую мышь половой тряпкой, варил просо в горшке и сдабривал кашу конопляным маслом. Ели ее деревянными ложками.
И вот Улаф окреп настолько, что мог ходить прихрамывая. Они с Гороховым медленно шли по Почтамтской.
— Видите дворцы? — спросил Горохов, — вот во что превратилось приисковое золото! Полторы тысячи каменных дворцов поставили! А сколько еще в других городах? А сколько золотишка припрятали?
Их обогнал в коляске на дутых шинах седоватый господин с пробором в редких седых волосиках. Горохов продекламировал:
Ослы обычно мчат верхом,
А мудрецы идут пешком!
— Кто это? — спросил Улаф.
— Вампир! — вполголоса пояснил Горохов, — Асташев его фамилия. Самоучка. Университетов не кончал. Но знает, как банкротить и скупать прииска… Скупал их не только для себя, но и для аристократов, даже для особ царской фамилии, им-то золотодобычей нельзя заниматься. Теперь имеет дворянство, грудь вся в звездах, Вон его дворец, лучший в городе. Его герб — это щит, на котором — рыцарский шлем, латы, орлиные крылья, а подо всем этим — плавильная печь! Печник, едрит твою бабушку!
Паук! Подставное лицо Николая Федоровича Паскевича-Эриванского! Да и, скажу вам по секрету, самого бывшего шефа жандармов, графа Бенкендорфа.
Сколько для них тайно приисков скупил! Он, говорят, отвез в подарок графу Паскевичу в Варшаву самородок три пуда весом. Вот делал дела!
Дворец у него увешан французскими гобеленами. Кофий в постеле пьет!
Еле жив, а неймется. Имеет перспективные карты золотых месторождений по великой реке Лене и ее притокам.
