— А ну, веди нас в свой подвал, мы хотим посмотреть, возможно, что его строили предки господина Страленберга. — строго приказал Философ Александрович.
Кац повел их в подвал с неохотой, он держал в руке огарок свечи:
— Сейчас и ставни не отпереть, они засыпаны снегом. Темно в подвале. Что там? Только мои ящики со стеклом. Сейчас я его режу в своей комнате, да сейчас и заказов таки не густо. Заказы все бывают летом. Тогда я открываю нижние ставни, солнце заглядывает в подвал, и я режу там, на столе, стекло.
Я режу его на такие куски, какие годятся для томских окон. Я знаю размер всех видов томских окон наизусть. Рамы ведь делают одинаковые.
— Ты режешь на столе? — спросил Горохов, — а стол большой, прочный?
— Очень большой и очень прочный, — ответил Кац, — как же столу не быть прочным, если он сделан-таки из камня?
— Из камня! — разом вскричали Улаф Страленберг и Философ Александрович.
— Из камня, — не понимая, почему это их взволновало, — ответил Самуил Кац. — Да столешница была испорчена, кто-то вырубил на ней зубилом желобки да канавки.
Кацу пришлось-таки попотеть, чтобы сделать этот стол ровным и гладким, полмесяца скоблил я эту столешницу скребками и добился-таки своего…
При этих словах Философ Александрович ухватил его за один из пейсов и пребольно дернул:"
"— Ах ты, скотина! Ты все испортил!
Кац был искренне удивлен:
— Почему же? На гладком столе гораздо лучше резать стекло!
Улаф Страленберг успокаивающе пожал руку Горохову:
— Разумеется, господин Кац, приспособил стол для своих нужд, это понятно.
И стекло ему хранить где-то надо, это тоже понятно.
Но я надеюсь, что господин Кац позволит мне здесь заниматься химическими опытами. В жилой комнате химией заниматься вредно. А здесь можно все чисто прибрать, господин Кац может резать стекло и наверху, там много места. На каменном столе у меня будут стоять колбы с реактивами. За подвал я буду платить господину Кацу дополнительную плату. Вы согласны, господин Кац?
Кац снял ермолку и отер ею внезапный пот.
Дополнительная плата? Это другое дело. Ему в этом подвале всегда было холодно и неуютно. Стекло можно держать и в сарае. Дополнительная плата — это просто божий дар!
Через какое-то время Улаф Страленберг и Философ Александрович сидели в комнате Улафа за самоваром. На столе горела, купленная у Каца, тонкая и длинная еврейская свеча.
— Он испортил стол, и все пропало! — сердито говорил Философ Александрович, — теперь нам ничего не найти.
