Корона жигана

Водка зажгла огонь где-то под ребрами, и Васька Кот с полминуты колотил кулаком в грудь, отправляя полымя по назначению.

— А то! — радостно воскликнул он, почувствовав облегчение. — Добра там, как икринок вот в этой рыбине, — ткнул он в блюдо с селедкой.

— Неужто? — восторженно ахнула мадам Трегубова.

Селедка оказалась пересоленной. Васька Кот поморщился, но отказываться не стал, зажевал кусок с костями. С тоской подумал о том, что на весь остаток ночи обречен на жажду, но поделать с собой ничего не мог, — селедку он обожал.

— Золота там, что в царской казне! — убежденно воскликнул жиган. Сдержанно помолчав, добавил: — До того, как ее большевики не разграбили.

— Вот как! — выдохнула Трегубова. — И что же это он, без нашей помощи не может справиться?

— Дело очень трудное, нам двоим его не вытянуть, — честно признался Васька Кот. — А потом, кому это понравится, когда залетные жиганы в твоих угодьях шуруют. Если пришел в чужой дом, будь добр, спроси разрешения, прежде чем за столом устроиться.

— Верно! — встрепенулся Костя Фомич. — Золотые слова… Если бы все жиганы так же думали, как и ты.

— Тут у нас на Лиговке один щипач объявился, из пришлых, так мы ему к ногам камень привязали и нырять заставили.

— И поделом! Давай выпьем за понимание между жиганами, — предложил Фомич.

Константин взял бутылку и налил водку в стаканы ровно на три четверти. Чокнулись сдержанно, как будто опасались расколоть стекло. В этот раз водка прошла гладко, в два глотка, затушила горящие трубы и успокоилась на дне желудка.

Хозяйка выставила на стол тарелку с малосольными огурцами, и Васька Кот почувствовал, что рот переполнился слюной.

— Господь завещал делиться, — уверенно хрустел он зеленым круглым ломтиком. — А потом там такое крупное дело, что работы на всех хватит.

— Тут до нас слушок дошел, что Хрящ склад на Мойке взял, так мануфактуру на тридцати подводах вывозили!

— Верно, было такое дело, — широко улыбался Васька Кот. — Наколка стоящая была, вот и куш хороший сорвали.

 — Неожиданно жиган сделался серьезным. — Только в Питере Хрящу больше не жить, со всех сторон легавые теснят. Уже не одну малину разорили. Несколько дней мы с ним за городом отлеживались, у одного верного человека, а потом на перекладных к вам в Москву перебрались. Москва — город большой, здесь всегда можно затеряться.

Васька Кот внимательно присмотрелся к Трегубовой. После двух стаканов водки она смотрелась очень даже прилично.