Корона жигана

Вы хотите быть свободным, а у вас не получается? По-настоящему свободным может быть только тот человек, который ничего не имеет. Я вас освобожу от оков! Так что прошу вас, выкладывайте ваши сбережения. Да-да, все до последнего гривенника. Знаете, в учении большевиков есть масса полезного, и надо к этому прислушиваться. Все-таки Октябрьский переворот осуществили не самые глупые люди… Смелее, а то мне придется вас поторопить, а я очень не хотел бы выглядеть бестактным. — На стол полетело выпотрошенное портмоне.

 — О! Вы очень щедры. А что это у вас на галстуке, — пригляделся Кирьян к золотой булавке. — Да никак ли александрит! Хорош камешек. Знаете, он тоже может сковывать свободу. Да-да, снимайте ее. А еще вам нужно освободиться от запонок. Надеюсь, без обид? — серьезно спросил Кирьян и, увидев, что жертва неловко поежилась, облегченно вздохнул: — Ну, слава богу, а то я начал переживать.

Курахин переходил от одного стола к другому. От его внимания не могла ускользнуть даже крохотная брошь.

Он останавливался перед дамочкой и убедительно требовал расстаться с драгоценностями.

Остальные же не церемонились. Наставив в лица посетителей стволы, они равнодушно собирали драгоценности и складывали их Макею в мешок, чувствительно прибавлявший в весе. Жиганы, дежурившие у дверей, беспокойства не выказывали и лениво созерцали «скок с прихватом». Следовательно, на улице по-прежнему тишина.

— Все ценности, господа, надо возвращать народу, — назидательно поучал Кирьян. — А кто мы, если не этот самый народ? Да здравствует экспроприация экспроприаторов!

Неожиданно вошел один из жиганов, он что-то встревоженно сказал Кирьяну, и тот громко обратился к молчаливому залу:

— Господа, вы даже представить себе не можете, как я несказанно рад нашему знакомству.

Возможно, я бы задержался еще, но, увы, торопят дела.

Кирьян резко развернулся и быстрым шагом направился к двери. У самого выхода он натолкнулся на хозяина заведения, который расторопно отскочил в сторону, пропуская жигана.

Своим прыжком он напомнил крохотную собачонку, опасавшуюся быть раздавленной лапами могучего зверя. При этом на лице его застыла такая располагающая улыбка, словно он повстречал самого приятного посетителя за все время существования заведения.

А еще через несколько секунд в зале одновременно зашевелились все. Кто-то из мужчин глубоко выдохнул, как будто все это время просидел, набрав в легкие воздуха. В глубине, рядом со сценой, всхлипнула женщина.