Корона жигана

А тех, кому повезло, отправили на Соловки. Хотя повезло — понятие относительное, так ли уж хорошо гнить заживо?

Как это ни странно, но по своей работе Панкрат Тимофеевич скучал. Политических вроде уже не было, но вот блатные размножились и стали именовать себя жиганами. Не обошлось здесь без политической окраски, большинство жиганов гордо именовали себя «анархистами» и «идейными», хотя от уркачей отличались лишь тем, что были более образованны, а некоторые и вовсе цитировали Маркса, словно отца родного.

Часть их успела повоевать, но были и такие, что до недавнего времени числились буржуазией.

Народ разношерстный и очень непростой, но так или иначе путевку в жизнь им дал Октябрьский переворот и слабость нынешней власти.

А все Николашка виноват, ему бы не сюсюкаться с ними, а давить на корню. Тогда бы и безобразий не натворили, глядишь, и без Гражданской войны бы обошлось. Атак сколько русской кровушки пролилось понапрасну.

Всю свою ненависть Панкрат Тимофеевич переключил на жиганов и видел в них едва ли не политических противников.

Устроившись работать швейцаром, он потихоньку составлял на каждого из них досье, считая, что когда-нибудь оно может пригодиться. Домушники и громилы будут всегда неугодны любой власти, как бы они себя ни называли, уркачами ли, жиганами, блатная их суть от того не меняется, а потому рано или поздно его записи будут востребованы и оценены по достоинству. Конечно, было бы лучше всего эти материалы продать, но к кому обратиться со своим предложением, Панкрат Тимофеевич пока не знал. Предложишь досье милиции, так они тебя самого упекут за пособничество. Приходилось поступать по-хитрому и снабжать власть лишь небольшими порциями информации.

Так Панкрат Тимофеевич стал осведомителем.

Эта работа ему даже нравилась. Никто не подозревает о твоей настоящей сущности, тебя считают обыкновенным швейцаром, способным лишь принимать чаевые и широко распахивать дверь перед гостями. А ты вот запросто играешь их судьбами. Богом себя, конечно, не назовешь, но вот злым гением — это пожалуйста!

Правда, большевички пока еще не научились работать по-настоящему, как профессионалы.

А прежний начальник уголовного розыска Кравчук расценивал его деятельность едва ли не как симпатию к существующему строю, совсем не понимая того, что у бывшего жандарма могут быть собственные причины, чтобы ненавидеть жиганов. Даже во время разговоров он смотрел на него так серьезно, как будто бы намеревался пригласить на очередное партийное собрание.