Корона жигана

Так знаете, они мне доказывали, будто бы люди, подобные Кирьяну Курахину, борются исключительно с контрреволюционерами, разжиревшими на хребте трудового народа. Каково такое слышать! Им невдомек, что ежедневно жертвами преступников становятся множество самых простых граждан. О Кирьяне уже начинают слагать легенды, причем одна невероятнее другой. Каждое время рождает свои легенды. Так вот что я вам хотел сказать, Игнат Трофимович, — вроде бы Дзержинский и голос не повысил, и говорил по-прежнему тем же самым тоном, однако в его речи появилась какая-то неведомая интонация, от которой по затылку Сарычева пробежали неприятные мурашки.

 — Я бы очень хотел, чтобы легенды из него не получилось. Помните, я вам сказал, что мне хотелось бы поговорить с Кирьяном лично?

— Конечно, Феликс Эдмундович, — откликнулся Сарычев.

— Теперь хочу сказать вам, что я не обижусь на вас, если моя с ним встреча не состоится. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Конечно, Феликс Эдмундович.

Дзержинский неожиданно широко улыбнулся.

Поднявшись, он протянул руку.

— Всегда приятно иметь дело с понимающим человеком.

Игнат Сарычев посмотрел на часы. Десять часов вечера. Самое время, чтобы предаться разгулу. В районе Столешникова, в гостинице «Сан-Ремо» на втором этаже шла крупная карточная игра. Это был некий заповедный островок, куда мог заявиться и уркач, и жиган. Случалось, что они играли за одним столом. Как говорится, деньги хозяина не выбирают. За карточным столом они могли улыбаться друг другу и отпускать любезности, но перемирие мгновенно заканчивалось, как только блатные оказывались за пределами заведения.

Нередко игроки подсаживали на перышко недавних партнеров.

В гостинице «Ноблесс» тоже не скучали. В зале для представлений собиралась искушенная публика, чтобы поглядеть кабаре. Поговаривали, что некоторые из танцовщиц настоящие балерины. По тому, как они исполняли канкан, чувствовалось, что за их плечами сильная школа. Игнат Сарычев дважды побывал в кабаре, танцовщицы высоко задирали ноги, публике это нравилось.

В конце концов, девичий хоровод сейчас непопулярен.

Были в Москве места и поинтимнее, туда захаживали только с солидными рекомендациями постоянных клиентов. Таким заведением считался кабак, находящийся почти на самой окраине столицы, в Стремянном переулке. Здесь господствовали уркачи. Матерые, знавшие себе цену, привыкшие скупать за большие деньги красивых девочек охапками. Уркачей обслуживало несколько красивых и стройных официанток.