Корона жигана

Я, собственно, не дворянин… а эта шкатулка досталась нашей семье в качестве наследства от родной тетки моей супруги…

Померанцев уже отомкнул золоченые замочки, и его взору предстали золотые кольца с сапфирами, аккуратно уложенные ограненные рубины и великолепная брошь из белого золота, усыпанная множеством довольно крупных бриллиантов. Семейное предание гласило, что когда-то она принадлежала самой Екатерине Великой, которая подарила это роскошное украшение своей любимой фрейлине княгине Воронцовой.

На мгновение в глазах Померанцева блеснул алчный огонек.

Такая вещица способна свести с ума любого нестяжателя. Антоном Сергеевичем завладело неприятное предчувствие. Но в следующую секунду равнодушный голос оперуполномоченного произнес:

— Товарищ Мерзляков, составьте опись драгоценностей. — Его пальцы потянулись к камешкам, но неожиданно остановились в вершке от них, как будто опасались перепачкаться обо что-то гадкое. — И смотрите не пропустите ничего!

А может, алчный блеск только почудился?

— Позвольте, — довольно энергично запротестовал Антон Сергеевич, — но все это наше наследственное достояние.

— В первую очередь это достояние нашей Советской республики! — отчеканил Померанцев, сурово сверля адвоката своим тяжелым взглядом. — Или вы будете со мной спорить?

— Я вижу, вы из понимающих людей, — похвалил Померанцев. — Все это старорежимный хлам, и от него нужно немедленно избавляться. А потом, и революционную совесть нужно иметь, товарищ Зайцев. Вы хотите владеть сокровищами в тот самый тяжелый период, когда трудящиеся и крестьяне пухнут от голода! Нехорошо, дорогой товарищ! Очень нехорошо, прямо вам хочу сказать.

Домочадцы уже оправились от первого шока, и вместе с не прошедшей настороженностью в их взглядах теперь присутствовало заметное любопытство. А Валентин Сергеевич при слове «драгоценности» даже пару раз мелко и нервно хихикнул.

Если быть беспристрастным, то часть украшений должна была достаться жене младшего брата, но Антон Сергеевич по праву старшего забрал семейные реликвии себе.

И теперь каждый из братьев думал об одном и том же — если бы наследство было разделено по справедливости, то некоторую часть семейных реликвий удалось бы сохранить.

А товарищ Мерзляков, совсем молодой паренек, не больше двадцати двух лет, по-хозяйски доставал на свет божий каждый предмет по отдельности и громко говорил:

— …Золотая цепочка с камнями зеленого цвета… прозрачными. Одна… Брошь золотая с бриллиантами.