Корона жигана

Антон Сергеевич как-то мгновенно сник и произнес совсем негромко:

— Что-нибудь произошло?

Померанцев развернул бумагу, вложенную в корочку, и продемонстрировал ее всем присутствующим:

— Вот ордер, подписанный прокурором, на обыск в вашей квартире.

— Позвольте, уважаемый товарищ, — произнес Зайцев, несколько растерянно посмотрев на гостей, словно хотел заручиться их поддержкой. — Этого просто не может быть, произошла какая-то чудовищная ошибка!

Незваный гость слегка встряхнул бумагой, а потом проговорил все тем же равнодушно-казенным тоном:

— Не может быть, говорите… Это вы напрасно.

Советская власть не ошибается!

— Разрешите взглянуть? — нацепил очки Антон Сергеевич. От хорошего настроения остались одни колючие осколки.

Зайцев взял бумагу, тщательно изучил. Все подписи и печати были на месте. Немного ниже размашисто, едва ли не на полстраницы — подпись прокурора. Ну конечно, новая власть ни в чем не знает удержу, любой мелкий чиновник подписывается, как генерал-губернатор.

— Ну что ж, если вам будет угодно, — наконец выдавил из себя Антон Сергеевич, возвращая бумагу.

Старший оперуполномоченный ничего не ответил. Молча взял бумагу, аккуратно сложил ее по сгибам и, сунув в нагрудный карман френча, распорядился:

— Пригласите понятых! — И когда подошли соседи — ветхозаветные бабулька с дедом, — коротко проговорил: — Приступайте!

Сыскари работали профессионально. Без лишней спешки и нервозной суеты. Разбив комнату на несколько незримых квадратов, они тщательно обследовали каждый уголок.

Антон Сергеевич слыл человеком небедным, за долгую адвокатскую карьеру он сумел сколотить небольшой капиталец, который позволял ему считать себя вполне состоятельным гражданином. Особенно разжился он в последние годы, когда деньги потеряли значимость и царил натуральный обмен. Именно в это время ему удалось приобрести горсточку первоклассных рубинов, на каждый из которых еще совсем недавно можно было бы приобрести флигелек где-нибудь в Ялте. Камешки лежали в шкатулке, на видном месте, вместе с украшениями жены, доставшимися от прабабки-графини.

Померанцев долгим взглядом осмотрел комнату и направился именно к резной шкатулке. Взяв ее в руки, он некоторое время рассматривал узоры и дворянские вензеля, а потом процедил сквозь зубы:

— Дворяне, значит… Голубая кровь!

— Позвольте, мне бы хотелось внести некоторую ясность.