Корона жигана

Парню было не более восемнадцати лет, и он очень мило краснел, когда она посматривала в его сторону. Жаль, что такой милый мальчик не встретился ей во времена ее девичества, вот кому она отдалась бы со всей страстью. Парень приходил на каждый ее концерт, скромно держался в стороне и терпеливо ждал, когда же Нина обратит на него внимание. И только после этого неизменно протягивал ей букет роз, неимоверно смущаясь при этом.

Нина успела узнать породу таких мальчиков. Она встречала таких не однажды. Они необычайно преданны, боготворят предмет своего обожания, а если получают отказ, то могут пустить себе и пулю в лоб.

В этот раз Нина задержалась около юноши дольше обычного, чем вызвала самую настоящую ревность у другого своего воздыхателя — крупного, породистого мужчины лет сорока.

— Ниночка, вы меня совсем не замечаете, а ведь я давно неравнодушен к вам, если бы вы только могли это понять, — проговорил толстяк, выглядывая из-за огромного букета роз, который он сжимал обеими руками.

— Сидор Никифорович, а кто меня угощал шампанским в позапрошлый вечер? — напомнила девушка.

— Мой ангел, душечка моя, — жалобно запротестовал толстяк, — но ведь это же было так давно! Я уже успел соскучиться по вашим прекрасным ручкам! Позвольте мне хотя бы угостить вас ужином.

— Ну, хорошо, — сдалась Нина, — обещаю, сегодня вечером. Только дайте мне поговорить вот с этим молодым человеком, — мило улыбнулась Нина.

— Боже мой, какой я все-таки счастливый человек, — восторженно загудел толстяк, удаляясь. — Ах да, цветы! Цветы! — протянул он букет, возвращаясь.

— Отнесите их, пожалуйста, ко мне в гримерную, — попросила Нина.

— Вы пускаете меня в свою гримерную?! Боже мой, какой же сегодня праздник! — ликовал везунчик, едва не теряя сознание от привалившего счастья.

— Никуда не спрячешься от этих поклонников, — то ли похвалилась, то ли пожаловалась Нина.

— Понимаю, они вас очень раздражают… Все-таки у вас своя собственная жизнь, а тут… Но я ведь тоже ваш поклонник, — парень краснел все сильнее.

— Ну, вы совсем другое дело, — легкая девичья ладонь упокоилась на его руке.

— Да-а, — смущенно протянул парень. — Вблизи вы еще прекраснее, чем на сцене.

Страусиные перья шляпы слегка касались лба юноши, но он как будто не замечал их щекотания.