Корона жигана

Ладно, хватит пустого базара, — широкая ладонь пахана опустилась на стол. — Я за деньгами приехал. Так что там в этот раз наскребли? — Взгляд Кирьяна остановился на Лапте. — Наколка-то верной оказалась?

Радость с лица Лаптя сошла не сразу. Правый уголок рта опустился, улыбка переродилась в едкую усмешку.

— Наколка-то верная, — согласился Лапоть, — хата хорошая, богатая! Добра там на пару миллионов взяли. А только мы с блатными покумекали меж собой малость. — Жиган на секунду умолк и со значением посмотрел на сидящих рядом приятелей.

 — Много ты берешь, пахан! — вроде бы и сказано было не зло, но укор прозвучал весомо.

Слова Лаптя развеселили Кирьяна, он коротко рассмеялся, а потом потребовал:

— Мы вот тут думаем… Наколку давать много ума не надобно. Вон сколько на улице шкетов драных бегает, они за гривенник любой расклад дадут! Все богатые хаты у них на счету. А вот чтобы к ней подобраться да места отыскать, куда хозяева капусту с брюликами припрятали, здесь особое чутье нужно. Ты максы не криви, Кирьян, — проговорил Лапоть, — не от себя речь толкаю, от всего мира…

— Интересно… Продолжай.

— Говорю же, покумекали мы прежде. Той доли, что ты требуешь, дать не можем. Одно дело, если бы ты вместе с нами фомкой ковырялся… тогда иной расклад! Аты все с марой своей вошкаешься, — кивнул он на притихшую Дарью, — и от дел совсем отошел.

Курахин вновь улыбнулся.

— А денег-то хоть много взяли? — беспечно поинтересовался он.

Лапоть явно медлил — а следует ли прогибаться? И нехотя вытащил из-под стола брезентовый мешок.

На белую скатерть, шурша, просыпались золотые цепочки, браслеты, украшенные изумрудами, кулоны, серьги, кольца с бриллиантами.

— Много, — сдержанно согласился Кирьян. — Знаешь, Лапоть, есть в твоих словах правда. Все мы, жиганы, по правде должны жить, за то нас и называют идейными. Вы зубы рвете, а я на ваших харчах поживаю, — в голосе Кирьяна прозвучало раскаяние. — Лишь долю свою требую.

Лапоть, приободрившись, продолжал:

— Мы ведь тоже хотим форс держать, иметь полные карманы и барышень по кабакам водить.

Не все же тебе одному, — задорно проговорил Лапоть, подмигнув смутившейся Дарье. — Вот в прошлый раз мы железнодорожные кассы взяли, а ты половину башлей себе забрал. Думаешь, нам не обидно было?

Курахин продолжал добродушно улыбаться, похоже, что эта сцена его забавляла. На лицах присутствующих жиганов появились недобрые ухмылки. Лишь Евстигней с вытаращенными от ужаса глазами наблюдал за происходящим.