Корона жигана

— Ну что ты такое говоришь, — выдохнула испуганно Дарья, — разве я могу тебя на кого-то променять?

— Макей, проводи барышню. А то нынешняя молодежь такая приставучая.

Макей почувствовал, как изучающе Кирьян поглядел на него. Но не дрогнул, выдержал взгляд пахана.

— Как скажешь, Кирьян.

— Сам я, понимаешь, не могу. Сразу возьмут. А я человек нервный, в кого-нибудь и пальнуть могу сдуру. Не люблю, когда меня разглядывают.

Макей лишь улыбнулся. Кирьян не шутил. Не далее как в среду он застрелил двух прохожих, которые больше обычного задержали на нем взгляд.

Кто знает, может, они в действительности были легавыми.

— Хорошо, сделаю, — пожал плечами Макей. — Тем более дел у меня все равно никаких особых нет.

Хватка ослабла, девушка выскользнула из объятий Кирьяна и устремилась к двери. Следом, с видом незадачливого ухажера, затопал Макей.

Макей не однажды задавался вопросом, почему все лучшее достается кому-то другому. Не обидно было бы, если б он уродился каким-то ущербным, а так и рост, и стать — все при нем, не поскупилась природа-матушка! Но обязательно отыскивался человек, который умыкал с его стола лучший кусок пирога.

Чаще всего Макею доставались всего лишь крохи, и даже за них приходилось благодарить.

Взять хотя бы ту же самую Дарью.

Почему такая девушка досталась не ему? А ведь он был первым, кто обратил на нее внимание. Да увернулась она от него тогда: девка, мол. А поманил ее Кирьян рублем, не удержалась, оставив Макея в дураках.

Дарья не догадывалась о смятении в душе молодого жигана и потому не уставала кокетничать с ним.

— Что-то ты сегодня неразговорчивый, Макей.

Девушка словно издевалась над ним, показывая парню свои жемчужные зубы.

— А чего попусту языком молоть? — нахмурился Макей, стараясь не смотреть ей в глаза.

Синие, очень глубокие, в таких и утонуть можно.

— Раньше, бывало, глаз оторвать от меня не мог, а сейчас даже не смотришь. Или, может быть, какую-нибудь получше нашел? — И ее глазки плутовато блеснули.

А вот этого Дарья не должна была говорить.

Лично он, как ему казалось, уже давно вычеркнул тот случай, когда Дарья, будучи еще обыкновенной полтавской простушкой, отдалась ему в тесном гостиничном номере, задрав при этом сарафан до самой шеи. Помнится, в тот вечер он расплатился с ней какой-то недорогой безделушкой.

Тот вечер следовало выжечь из памяти накрепко каленым железом. Проболтайся Макей о нем в кругу приятелей, так непременно это донесли бы до ушей Кирьяна, а тот скор на расправу.