Корона жигана

Знаешь, почему я тебя в подпаханники взял?

— Просвети, — невесело хмыкнул Курахин, — почему ж такая честь.

— Гонору в тебе было больше, чем у других!

— А он и сейчас не пропал, — усмехнулся жиган. — Так о чем перетирать-то будем, не томи, — поторопил Кирьян.

— Вижу, что ты человек конкретный, если бы в идейные не подался, из тебя бы большой толк вышел. А сказать я тебе вот что хочу, красиво ты любишь жить: кабаки, бабы, жранина всякая…

— Будто бы ты не любишь, — парировал Кирьян.

— Люблю, — согласился уркаган. — Только я ведь все больше на сальцо домашнее да на самогонку нажимаю.

— А кто же тебе мешает, живи по-другому, — ядовито отозвался жиган.

— У меня вера другая, уркаганская. Не могу я жить иначе. Вот ты все себе на карман кладешь, а я на общак должен скидывать. Посмотри на меня, — распахнул старик полы пиджака. — Кроме этой одежонки, у меня более ничего и нет. А ты даже для того, чтобы в картишки перекинуться, небось фрак надеваешь.

— Вот поэтому мне и не нравится твоя вера, Петро. Что я, монах, что ли? Один раз живем!

— Резонно, жиган, — согласился старый уркач, — только никогда не нужно забывать, что рядом с тобой люди есть и им тоже хочется что-нибудь в глотку залить.

Вот ты на Мясницкой начал безобразничать, а эти места испокон веку за урками были.

— Народ там богатый, на всех хватит.

— Может, и хватит… А может, и нет, — негромко сказал Кроха. — Пришел бы к нам, уважил, может быть, мы и выделили бы тебе деляночку. А так без спроса залез в наш огород. Непорядок! Напакостил, легкие деньги захотел урвать.

У нас ведь с нэпманами полное понимание было, много мы с них не брали, как раз ровно столько, чтобы самим прокормиться. Жалуются они на тебя! — укорил жигана старый урка. — От твоих набегов одни гадости: нам, уркачам, беспокойство, нэпманам разорение. Кого муровцы тревожат? Нас, уркачей! Обидно. — Петя Кроха сделал небольшую паузу и продолжил так же размеренно: — На Дмитровке шалишь, а ведь это тоже наши места…

— Петро, я вижу, ты забываешься, — я уже не тот котенок, которого треплют за шкирку Я ведь и поцарапать могу, — не выдержав, вспылил жиган.

Помолчав, добавил со значением: — Поцарапать до самой крови.

Петя Кроха нахмурился:

— Вот ты старика перебил, голос повышаешь. Так мы с тобой не договоримся, девка-то твоя у нас!

Кирьян невольно коснулся кармана, где у него лежал револьвер. На Петю Кроху он посмотрел так, как будто подыскивал на его лице точку для выстрела.

— Мясницкая и Дмитровка улицы наши, как и прежде бывало.