Корона жигана

Убирать не торопился, демонстративно положив колоду на край стола, как бы давая понять, что в конце разговора, возможно, потребует реванш. — От этих банд вообще проходу никакого не было, даже днем грабили!

— Знаете, я бы хотел, чтобы вы провели в Москве такую же операцию. У вас есть человек, которого вы могли бы внедрить в банду к Кирьяну? Нужно, чтобы он обладал такими же талантами, как и вы. Знал бы блатной жаргон, играл в карты… Иначе жиганы раскусят его в два счета.

Сарычев глубоко задумался.

— Сложно сказать так сразу, товарищ Дзержинский. У нас есть, конечно, очень способные ребята, но это дело слишком рискованное. Нужен большой оперативный опыт. И человек, который очень хорошо знает обычаи жиганов. А этот народ очень осторожен. В свой круг никого не пускают. А если раскроют подставу, тут же убьют! Жалеть не станут.

— А вы сумели бы внедриться в банду? — неожиданно спросил Дзержинский.

Чай уже давно остыл. На мутной поверхности плавали крохотные листочки.

Игнат черпнул их ложкой и положил на край блюдечка, после чего чуток отпил. Холодный чай Сарычев не любил. Но не скажешь же об этом председателю ВЧК.

— Лучше меня с этим делом никто не справится.

Дзержинский вдруг расхохотался. Сарычев едва ли не в первый раз видел его в таком настроении. — И вы думаете, что они вас не опознают? У вас даже на руке якорь выколот.

Сарычев выглядел слегка смущенным. Он не любил, когда ему напоминали о наколке.

Собираясь на встречу с Дзержинским, он тщательно застегнул рукава френча, чтобы председатель ВЧК не разглядел якоря. Игнат даже постоял перед зеркалом, слегка помахал рукой, пытаясь выяснить, не выглядывает ли наколка. Получалось, что упрятана она была очень надежно. А все-таки Феликс Эдмундович ее усмотрел. Глазастый!

— Верно, выколот, — легко согласился Игнат, широко улыбнувшись. — Только ведь сейчас в жиганы подались не только бывшие каторжане.

Среди них есть разорившиеся нэпманы, много бывших солдат, встречаются даже бывшие сотрудники милиции. Неделю назад мне удалось изловить Яшку Хромого, так он, оказывается, и вовсе из царских офицеров. И морячков среди жиганов немало.

Дзержинский задумался. Узкая, клинышком, бородка строптиво дернулась, и, сцепив ладони в замок, он произнес:

— Дело очень рискованное… Если с вами что-то случится, это будет большая потеря.