Корона жигана

— Здорово, коли не шутишь, — оскалился жиган, показав пожелтевшие зубы.

— Так ты, значит, и есть питерский? — спросила мадам.

Голос у нее был низковатым, с хрипотцой. Явно подпорчен разными удовольствиями жизни.

— Он самый, — протянул Васька Кот и без приглашения уселся на крепкий сосновый табурет, до лоска обтертый многочисленными задницами клиентов.

Васька Кот гордился своим питерским выговором, хотя родом был из Петергофа.

— Как тебя звать-величать? — спросил мужчина, пристально разглядывая гостя.

— Васька Кот, может, слыхали? В своем городе я человек известный.

— А то! — не без гордости отозвался Васька. — Уже четвертый год пошел, как жиганствую.

— Есть у меня в Питере кореша, и сам я не однажды к вам наведывался, но о тебе, признаюсь, не слышал, — губы мужчины скривились в ухмылке.

— Хм… А может, вы слышали о том, как в прошлом году на Невском ювелирный взяли?

— Это еврея Лившица? — оживленно уточнил жиган, посуровев.

— Да нет, друг, ты ошибаешься… Еврея, конечно, но не Лившица.

Чернявый искренне расхохотался, вздернув острый подбородок. Женщина лишь сдержанно улыбнулась.

— Ну, подзабыл я малость, — смеясь, отвечал жиган, — всего-то и не упомнишь. А про дельце это я слыхал, — протянул он восторженно. — В газетах писали, что вы хапнули тогда сто пятьдесят тысяч.

— Правильно уркаганы делают, что газет не читают, — безнадежно махнул рукой Васька Кот. — В газетах все врут! Ты добавь к этой цифре еще нолик и небольшой хвостик, тогда поймешь, сколько мы хапнули.

Глаза темноволосого блеснули. Цифра весьма впечатляла.

— И где же это все? На такие деньги можно всю жизнь неплохо хавать.

Васька Кот неожиданно расхохотался:

— Вот мы все и схавали!

— Это как? — округлил глаза темноволосый жиган.

— А вот так! — радостно воскликнул Васька Кот. — За год все спустили, в стиры проиграли да на барышень промотали!

— Зато есть что вспомнить, — сощурился Кот.

— Да, ювелирный магазин дело серьезное…

— Это точно, — согласился Васька.

— Ладно, — темноволосый слегка кивнул, давая понять, что вступительная часть беседы закончилась. — Вижу, что ты любишь жить на широкую ногу. Это по-нашему! Меня Константином зовут, Костя Фомич.