Но в их случае… это была не истинная дружба. И даже не слабое ее подобие. Скорее попытка двух людей с одинаковыми вкусами и статусами держаться вместе. И я пыталась намекать на это, но в ответ всегда получала только скандал. Наши отношения уже тогда были не ахти, а после вмешательства Глеба стали еще хуже. Артур всегда выбирал его, друзей и свой статус, а не меня. Я ведь не ради обиды пыталась ему что-то говорить, просто реально накаляло. Но все без толку. Полный писец настал четыре года назад, когда я уже как никогда раньше была близка к разводу.
— Что тебе помешало?
Цепеш не мог не спросить. Год… на тот момент всего год прошел после ее замужества, а это более чем достаточный срок для того, чтобы полностью узнать человека.
— Знаешь… — девушка негромко произнесла, снова вертя кружку в руках. И смотрела она все так же на ее содержимое и никуда иначе. — Из всей этой долбанной семейки меня уважала и, даже, наверное, любила только свекровь, как это ни странно. Я тогда была у нее в гостях.
Мне поплохело, и она отказалась меня отправить домой с шофером. Поехала со мной сама, проводила до двери и была полна решимости лично проследить за тем, чтобы я легла отдыхать, но… Наша кровать, увы, оказалась занята. Артуром, Глебом и его подружкой.
Владислав резко вскинул голову, едва осознав услышанное. А Стася… вся ее поза, ссутуленные плечи и выражение лица на всех языках буквально твердили о том, что она не врет. Она в действительности застукала мужа на «горячем»…
— Он ведь давно предлагал мне это, — голос девушки звучал глухо, с заметной хрипотцой, а пальцы, сжимающие керамику, заметно побелели.
— И Артур и Глеб. Я отказывалась, конечно. И была сильно… удивлена, когда увидела клубок обнаженных тел в нашей спальне. Меня хватило только на то, чтобы развернуться и выйти в коридор. А потом… пол качнулся, и всё. В себя я пришла уже намного позже, от громких криков свекрови, ругающейся с собственным сыном в соседней комнате. Знаешь, я впервые видела и слышала, как всегда культурный организатор выставок современной живописи кроет кого-то диким матом.
Это был для меня новый опыт, во всех смыслах этого слова.
— И что было потом? — негромко поинтересовался Влад, усилием воли заставив себя остаться на месте. Он видел, как тяжело Коротышке даются эти признания, этот разговор и воспоминания, и больше всего хотел сейчас ее хотя бы обнять, но…
Понимал, что еще рано.
Подобные раны так просто не заживают.
