Несчастный случай, но он чувствовал себя виноватым в произошедшем. То самое пресловутое «если». Если бы они не поругались, если бы он ее не отпустил, если бы она не ушла… Я не могла его осуждать, хотя должна была. Не остановила, пока можно было, и в итоге, вместо меня он выбрал водку. Миша определил его в закрытую лечебницу, с его согласия. Я не видела папу уже полгода… и не знаю, когда увижу в будущем. Лечение — не быстрый процесс. Но, я думаю, он справится.
— Ты его любишь, — зачем-то уточнила, хотя ответ на этот вопрос и так был прозрачен, как никакой другой.
Отец — это всегда отец, каким бы он не был. — И веришь, что он вернется. Поэтому хочешь сделать ремонт?
— Да, — Риш кивнула, уже просто улыбаясь, без оттенка грусти. В ее взгляде, когда она рассматривала творившийся вокруг хаос, возникло настоящее лукавство. — Рано или поздно, но мы все начинаем жить заново. И я, и мой отец. И я хочу, чтобы о прошлом ничего не напоминало. Чтобы новую жизнь он начал в новом месте. Я в него верю, да… Но боюсь, что старая обстановка заставит его скатиться к старым привычкам.
Иногда мы становимся заложники обстоятельств, выбраться из которых без посторонней помощи нельзя.
— Это одно из утверждений, которые оспорить невозможно, — невесело ухмыльнулась, выкинув окурок за окошко. Откинувшись назад, отклонила голову, слегка приложившись затылком о нагретое на солнце стекло и, прикрыв глаза, скривилась. — Но хуже всего, когда тебе предлагают эту помощь, а ты ее отвергаешь. Сама. Собственными руками лишаешь себя возможности что-то исправить.
— Расскажешь? — вроде бы спокойный вопрос, но…
Раньше бы не рассказала. Ни за что. Просто не смогла бы. Я вообще не могла говорить об этом ни с кем, кроме брата, слишком больно было вспоминать. Да только… с Ариной было легко. По настоящему легко, а я еще, за все прошлые годы, я только сейчас почувствовала желание поделиться всем, что долгое время копилось в душе.
Доверие. Такое простое доверие, возникшее спонтанно, неожиданно, совершенно случайно.
И в тоже время оны было действительно надежным, нерушимым. Странно иногда складывается жизнь — то, в чем я боялась признаться родному брату, спокойно просилось открыться мало знакомому мне человеку."
"И, не открывая глаз, я заговорила:
— Мне тогда было семнадцать. На одной из вечеринок у кого-то из знакомых, не из банды, я познакомилась с ним. Молодой, обаятельный, привлекательный молодой человек, приехавший к нам из соседнего городка учиться в мед.
