И всё благодаря аркам, а точнее, их связи между собой: арка, находящаяся неподалёку от этого места, тоже откликнулась. И прислала мне слепки аур живых существ, которые были неподалёку, буквально в радиусе нескольких десятков метров.
Антрацитовые иглы дождём осыпались мне под ноги, и враг зашипел разгневанной гадюкой:
— Кто ты? Как посмела помешать мне, великому…
— … и ужасному… — насмешливо хмыкнула я.
— Великому Родрейху! — бесновался он, трясясь, как противная жижа.
Пока тварюшка посылала в меня одну за другой чёрные иглы, я сконцентрировала ману, составляя боевую комбинацию: Ансуз — направление энергии, Хагалаз — её разрушительная сила и двойная Турисаз — ледяной удар.
Древние символы засветились морозным светом, формируя связку «Ледяное Копьё» и наполняя воздух угрожающим потрескиванием.
Неведомый монстр, почуяв опасность, резко смолк и, так как ему некуда было деваться (его передвижение было ограничено размером круга, составленного из незнакомых мне символов), ринулся на меня, стараясь успеть раньше, чем в него полетит заклинание.
Печать сорвалась с моих пальцев и ударила чудовище прямо в центр бесформенной «туши». Ледяной шип пробил антрацитовую оболочку, глубоко вонзившись в тело чудовища, заставив его взреветь от боли и ярости.
Не давая противнику опомниться, я тут же мысленно потянулась за новой рунной связкой: Кеназ — огненный знак, двойная Совило для усиления и Эваз для полёта. Печать «Пылающая Стрела» сорвалась с моей ладони и, оставляя за собой горящий алым след, устремилась к цели.
Но на этот раз монстр был готов: вокруг него образовалась плотная серая дымка, поглотившая мою «Пылающую Стрелу». Времени на передышку не было: покрытый инеем и собственной чёрной кровью (или чем-то иным), монстр уже готовился к новой атаке.
Недолго думая, не давая себе передышки, я начала собирать непростую и весьма мощную комбинацию.
Райдо и Эйваз — для усиления, три Совило — для тройной петли, и самая редкая руна — Квеорт, символизирующая неотвратимость судьбы, — все они легли в основу, в самую сердцевину.
Затем последовали ещё две печати. И вот в воздухе из сырой маны прямо на глазах у всех проявился, полыхая алым, самый настоящий молот. Его рукоять легла мне в руку приятной тяжестью. Не удержав боевого клича, я прыгнула вверх и вперёд.
Мгновение! И молот с гудением впечатался прямо в чудовище, буквально расплющив того в лепёшку, а затем вспыхнул синим пламенем, сжигая не только Родрейха, но и оплавливая каменный пол.
