Казалось, само пространство искривляется, не выдерживая противостояния древней мощи, генерируемой розой. Мерцающие искры магической энергии, потрескивая и утробно гудя, создали вокруг лорда-хранителя переливающийся ореол.
Руки Эрленда, продолжавшие держать кристалл, заметно дрожали — в этой дрожи читалась титаническая борьба его сил и мощи маг-минерала.
Опаляющие волны, активированного заклинания, стали стремительно расходиться в стороны…
— Хэйв, папа! Живо ко мне! — крикнула я, но и только.
Вокруг меня образовался барьер, некая энергетическая клетка, внутри которой я могла двигаться, но, чтобы из неё выбраться, мне бы пришлось попотеть несколько часов, распутывая плетение, созданное чужим гением. Грубо разрезать своей силой тоже бы не вышло — высока вероятность, что убью всех и разрушу дворец.
Гости, в отличие от меня, завязли, словно мухи в патоке. Их тела едва заметно дёргались, глаза в глазницах бешено вращались, полные дикого ужаса.
То же самое произошло и с Хэйвом, и с Хоггом.
Разве что капитан, преодолевая чудовищное сопротивление, смог повернуть в мою сторону голову. И так много я увидела в его необыкновенных глазах! Вместе с тем ко мне пришло чёткое осознание: всё плохо… Хуже некуда!
— Хэйвард! — закричала я.
С моим криком Эрленд Дрэйх, размазавшись бесплотной тенью, рванул вперёд.
Всего один вдох — и над головой Хэйва сверкнуло остриё антрацитового клинка, с навершием в виде чёрной розы.
Я молчала, не в силах и слова молвить, и смотрела, как острое жало кристалла впивается в грудь любимого человека…
— Прости… — прошептал Хэйв.
Гнев, копившийся где-то глубоко-глубоко в недрах сознания, наконец прорвал все преграды, и раскалённый поток эмоций, магмой хлынул по венам, выжигая всё на своём пути, превращая кровь в бушующую лаву жуткой ярости, накрывшей всё моё естество!
Я зарычала, как дикий раненый зверь, и рванулась, сбрасывая цепи, наплевав на ограничения — нет, не позволю!!!
Мир подёрнулся рябью.
В ушах зазвенело. Пространство вспучилось, треснуло и взорвалось сотнями осколков, раня меня, оставляя длинные, глубокие порезы.
И сделала шаг…
* * *Остриё могущественного артефакта ядовитым жалом пронзило центр груди, добралось до сердца, отравляя тело и душу, не давая и шанса на выживание.
Сквозь затуманивающую сознание боль, сквозь нестерпимую муку, выворачивающую жилы, перед его взором расцвели картины из прошлого.
