Корпоратив королевской династии

Мой жених вскочил и на улицу ринулся, одевался он на ходу. А я осталась. Никогда не теряюсь, оказавшись в нестандартных обстоятельствах, хотя тогда маленько струхнула, но решила разъяснить ситуацию.

– Пожалуйста, не ругайтесь! Мы любим друг друга, у нас будет ребенок, я беременна, аборт никогда не сделаю.

Мартина ласково посмотрела на меня.

– Пошли скорей в Олаф. Пройдем через подвальную дверь, ею не пользуются, не надо, чтобы кто-то видел тебя здесь.

Я была поражена, она не орала, как моя мать, не материлась, как отец, разговаривала вежливо и назвала незнакомую девочку по имени.

А я ведь не представилась.

Женщина на экране переменила позу.

– Все могло окончиться хорошо, но на беду психованная Танька, дура, у которой изо рта слюни текут, подглядывала за нами с улицы в окно домика и растрепала своей матери про меня и Эдмунда.

Говорившая стукнула кулаком по подлокотнику кресла.

– Неужели не понятно, что кретинка со съехавшим мозгом все не так поняла? Да мои родители ей поверили.

Отец собрал Верных, толпа прибежала в Олаф, устроила скандал. В пылу Юрий заорал: «Когда Паулина домой вернется, мигом отнесу заявление в полицию. Да не в нашу, которую вы, Хансоны, из руки кормите. Нет, я полечу в столицу. Совращение малолетней! Изнасилование! Покушение на убийство! Мало Эдмунду не покажется. Дочери пятнадцать. Сынок господ угодит за решетку на много лет! Я этого добьюсь! Устрою показательный процесс. Девчонку пошлю на аборт тут же! Мне внук Хансонов не нужен!»

Он визжал, плевался слюной, Розамунда подпевала мужу.

Верные трясли кулаками! Никто из этих оборзевших уродов и не предполагал, что я с ними рядом. Верные в Олаф ворвались без приглашения, их остановить не смогли. Элиза успела примчаться к Мартине и предупредила:

А в коридоре уже топот. Госпожа Хансон велела мне за ширму спрятаться и ни в коем случае ни звука не издавать. Да я и сама понимала, что нельзя даже громко дышать, услышала слова отца и оцепенела.

Хрен долбанутый! Он сживет Эдмунда со света, меня силой на аборт отправит, никогда не разрешит дочке от ненавистных Хансонов родить. Мне-то по паспорту пятнадцать! Я права голоса не имею, за меня по закону все решают предки-кретины. Отец и мать друг друга еле терпят, живут вместе не из любви. А мы-то страсть друг к другу испытываем! Но нас с Эдмундом разлучат навсегда, ребеночек на свет не появится.