Корпоратив королевской династии

– Паулинка красавица была, за ней ухлестывали многие, но она никому предпочтения не давала. Юрий строгий отец, непослушание он сурово карал. Паулине было велено являться домой не позднее восьми. И она знала: если задержится, отец розги возьмет. Я была на стороне мужа. Сама родила в очень юном возрасте, не хотела, чтобы дочка мою судьбу повторила, как могла оберегала ее от ошибок.

Я взяла чашку и сделала вид, что наслаждаюсь ароматным напитком. Если мать или бабушка категорически запрещают девочке носить мини-юбку, велят докладывать о всех своих передвижениях, названивают подругам, чтобы выяснить, у них ли находится дочь, велят двадцатилетней «малышке» в восемь вечера ужинать и отправляться в кровать, то к гадалке не ходи, эти мама или бабушка в свои подростковые годы гуляли так, что асфальт под ногами плавился.

Они вспоминают, что творили сами, и, пытаясь замазать грехи собственной юности, держат дочку-внучку в крайней строгости. Розамунда родила Паулину в пятнадцать, Юрий был старше, он совратил несовершеннолетнюю. И она, и парень поступили опрометчиво. Хорошо, что все закончилось свадьбой и долгой семейной жизнью. И вот теперь те, кто в юности наломал дров, требовали полного послушания от своего ребенка.

А Розамунда продолжала рассказ.

Паулина была отличницей, вела себя примерно, особых хлопот родителям не доставляла. Но как-то раз она не явилась вечером домой; когда дочка опоздала к ужину, Юрий выдернул из брюк ремень и демонстративно повесил его на спинку стула.

Часы показывали полдевятого. Спустя час отец пришел в ярость, обзвонил подруг Паулины, узнал, что той нигде нет, и разволновался. В десять Юрий помчался в полицию, но местные шерлоки холмсы вместо того, чтобы начать поиски, принялись успокаивать папашу.

– Да ладно вам нервничать. Девушка не маленькая, ну не пришла к ужину, и что? Скоро вернется, ступайте домой. Наверное, она поехала в соседний город, опоздала на последний автобус, дело житейское. Вы сами молодым были, вспомните себя и не дергайтесь.

Утром она прикатит с повинной головой.

В пять тридцать Розамунда и Юрий застыли на остановке. Отец уже не хотел лупить дочь.

– Хоть бы жива-здорова была, – бормотал он, – слова плохого ей не скажу, пальцем не трону. Только пусть дома появится. Разрешу ей гулять за полночь, лишь бы появилась.

Но Паулина из автобуса не вышла. Полицейские встрепенулись и начали поиски. Тщетно. Дочь Фихте словно в воду канула.