Где твои обожаемые мужчины?
Послышался звук шагов, потом снова злой голос секретарши:
– Хватит! Ухожу! Я плохая? Грублю по телефону, поэтому клиентов нет? Прощай, мамахен! Не до свидания! Прощай! Более на тебя за тычки и скандалы не работаю. Желаю за службу деньги получать. А ты купайся в своей серебряной воде. В ней никто, кроме главврача, полоскаться не хочет. Хоть бы спросила, кого я сейчас по телефону… отправила! Ну? Чего молчим?
– Кого ты… отправила? – эхом повторила владелица медцентра.
– Клавку Жестянкину!
– Господи!
– А-а-а! Понятно стало!
– Она опять появилась?
– Я же тебе говорила!
– Что?
– Мать!.
.! Нельзя все, что я тебе сообщаю, над головой пропускать. Никита Жестянкин уехал в Америку.
– Да ну?
– Баранки гну! Несколько месяцев назад улетел. Клавка ему…! Я сразу поняла: сейчас она начнет к тебе приставать, и, опаньки, спасла тебя от опасного разговора. А ты меня отблагодарила по полной. Виноватой сделала. Спасибо, матушка, за мое наследство. Спасибо за папашу…! Спасибо за брата…! Кланяюсь, лбом о пол бьюсь.
Насрите на Риту побольше.
– Заинька, я же не знала, что это Клавка звонит, – попыталась оправдаться старшая Розанова.
– Теперь ты в курсе. Разбирайся с ней сама, как хочешь. Ща Клавка у тебя шерсть выщиплет.
– Котенька, ни копейки ей не дам. У меня денег нет, – пробормотала Ксения Трофимовна.
– Ошибаешься, мать, – взвизгнула Рита, – а центр? Здание? Флигель с квартирой? Да, дерьмо! Да, за эту недвижимость ты ерунду получишь.
Но Жестянкиной она пригодится! Иначе она пасть гнилую откроет и расскажет телепрограмме «Скандалы без границ» про Афанасия и Майку!
– Да кому столетняя история интересна, – возразила Ксения, – мы не звезды шоу-бизнеса, чтобы…
– Мать! – перебила Рита. – Ты точно никому не интересна. А у Кирпичникова бабла лом! И из-за него все дерьмо всплывет! Жестянка к его мешку с тугриками подбирается. Такую вонь поднимет, уж я-то знаю, что она скажет.
– Ну вот что! Хватит! – отрезала Ксения.
– Я молчала, терпела, думала, у тебя просто плохое настроение. Но тебя занесло. Заткнись! Ты ничего не знаешь. Тебе всего тринадцать лет стукнуло, когда Афанасия привезли.
Раздался хохот.
– Мать! Мы с ним одногодки! Ты запретила мне с ним общаться, велела: «Вежливо здоровайся с сыном Сергея Леонидовича, но не более того, он очень плохой мальчик, поэтому и заболел». А мне после твоих слов жуть как захотелось с ним подружиться.
