– Ура! – пришла в восторг Киса. – Уже вижу твою машину! На парковку сворачиваешь. Тебя всегда издали заметно.
– Потому что автомобиль красивый, – засмеялась я.
– Нет! Он всегда самый грязный, – объяснила девочка.
Я припарковалась на площадке, вышла из автомобиля и столкнулась с Кисой, которая стремглав подбежала к машине и сунула мне довольно большой кулек.
– Вот она! Подними край одеяла.
Я послушалась и вздрогнула. На секунду мне показалось, что на меня смотрит настоящий, на редкость некрасивый младенец.
– Лампа, с ней надо поздороваться, – подсказала Киса.
– Добрый день, Клепа, – послушно произнесла я, – рада встрече.
В ту же секунду «новорожденная» заорала с такой силой, что у меня заболели уши.
– Ой, ой, ой, – перепугалась Кисуля, – Клеопатра Евгеньевна, прости, прости, прости! Лампуша правил не знает.
Кукла вмиг замолчала, девочка схватила меня за руку.
– Лампушенька! Сейчас объясню!
Малышка затараторила, проглатывая окончания слов, и вскоре я оказалась полностью в курсе дела.
«Младенец» – экспериментальный проект. Он полностью имитирует ребенка, требует еды, смены подгузников, прогулок, ласки, внимания. Но, в отличие от крохотного дитяти, электронный собрат крайне нервно реагирует, если кто-то обращается к нему фамильярно «Клепа» или еще как-нибудь. Пупса надо именовать исключительно Клеопатра Евгеньевна. В противном случае новорожденная принимается вопить. Сначала крик тихий, но если перед «ребенком» не извиняются, градус визга повышается.
– Кому пришло в голову обозвать это Клеопатрой Евгеньевной? – задала я вопрос, который давно вертелся на языке.
Кисуня откашлялась."
"Я решила сменить тему беседы.
– Давай назовем игрушку попроще: Таня, Лена, Оля… Зачем ей отчество.
– Когда владелица куклы говорит отчество, это приучает девочку к уважительному обращению со своим будущим малышом, воспитывает в ней материнские качества, – выпалила Киса, – она Клеопатра Евгеньевна, и никак иначе.
Сразу стало понятно: Киса цитирует чужие слова.
Я решила не спорить.
Минут через пять мы с Краузе и Кисой вошли в отдел игрушек. Я посмотрела на ценники, которые болтались на кукольных кроватках, и обомлела.
– Двадцать пять тысяч?
– Есть и дешевка за шесть тыщ, – ответила продавщица и поставила на прилавок предмет мебели размером со спичечный коробок. – Пожалуйста! Колыбель для мышонка.
– У нас Клеопатра Евгеньевна, – занервничала Киса, – ей такая фигня на нос не налезет.
