А когда в следующей момент в кабинет вошел Константин Сергеевич со стаканчиком капучино и поставил его перед Кирой, счастье стало не просто полным — оно приблизилось к размерам Вселенной.
— О-очень вкусный шоколад! — поделилась Новикова после того, как поблагодарила Шефа за кофе. — Они просто созданы друг для друга! — произнесла она, взяв в одну руку квадратик шоколадки, в другую капучино.
— Согласен, — кивнул КиберКот и, сунув руки в карманы, пошел в аквариум.
Интересно, это можно считать чистосердечным признанием?
Кире очень хотелось думать, что и шоколадка на столе — дело рук Кости.
Но он бессердечно свалил, оставив девушку мучиться неопределенностью. Вычитка документов была занятием нудным, зато не стрессогенным. А в прикуску с корично-белым шоколадом время и вовсе пролетело незаметно. Половину обеда Кира потратила на то, чтобы покрасить и просушить ногти. Скромный розовый лак прекрасно сочетался по тону с цветом платья. После работы (и даже немножко раньше, чем положено, но один-то раз можно?) Новикова поскакала домой.
Нужно было волосы вымыть, прическу уложить, масочку сделать, макияж нанести, платье надеть, кошку от него отогнать… Любая женщина знает, сколько сил и нервов нужно затратить, чтобы взглянуть на себя в зеркало без содрогания. Хотя не каждая признается. Вот и Кира, когда прозвенел звонок в дверь, изобразила на лице скуку от беспечного ожидания, будто не носилась только что по дому, высунув язык. За порогом она обнаружила Мишеля. Он держал руки за спиной и улыбался.
Да вашу ж мать! Ни разу в своей, полной разочарований, жизни, Новикова не чувствовала себя в такой мере неудачницей. Пока она носилась по квартире, Михаил Воронцов, судя по его виду, отмокал в СПА, делал укладку в салоне и шлялся по супер-пупер-модно-дорогим бутикам. Он был свеж, как весенний одуванчик после дождя, и столь же позитивен. А если бы Кира его послушалась и пошла бы на выставку в старой джинсе?! Нет, они бы тогда оба были в потертых джинсах.
А разница в стоимости на пару порядков — это же так, мелочи…
— Идеально, — довольно произнес Мишель, окинув девушку взглядом сверху вниз и снизу вверх. — И-де-аль-но!
И протянул из-за спины руку, в которой был… Браслет? Бутоньерка? Букет? К широкой атласной ленте на тон светлее ее платья крепилась веточка колокольчатой фрезии: нежно-розовой по краям, белой к центру, с ярким солнечным пятном на «ноготке». Вокруг бисером рассыпались бутоны лимониума в цвет.
