Кошки - Мышки (СИ)

А потом Ирина открыла дверь и велела ему убираться и больше никогда — никогда! — не переступать порог ее дома. Следующее утро обрадовало Мишу головной болью и смутными воспоминаниями о вчерашних подвигах. Выбрав из заначки деньги с шарашки, что Миша делал для своего недавнего знакомого по дизайну интерьеров, герой двинул по цветочным магазинам в поисках того, что бы могло воплотить в себе его чувства. В одном из крупных магазинов Миша наткнулся на только что появившиеся на рынке, не заезженные фрезии, нежно-розовые, словно фарфоровые, с солнечным пятнышком на ноготке.

— Хочешь, открою тебе тайну, почему в твоих акварелях нет глубины? — зло спросила Ира. — Потому что ты — пустышка. Не стоит искать глубины на мЕли..

— Вот так вот закончилась моя сказка, Кира, — Шель словно выплыл на поверхность из своего прошлого.

— Она не права, — возразила Новикова. — Я видела твои фрезии на картине. В них… очень много глубины.

— Да, Кира. После того, как Гена вывел меня из запоя, и я увидел, что нарисовал, я понял, что познал дао акварели. Только нах… зачем она мне нужна такой ценой. С тех пор я не рисовал. Словно выгорело. По работе — да. Для себя, для души — нет. Я же говорю, ты стала моей музой.

Кира сидела, всё еще оглушенная рассказом.

— Шель, я не поняла… Ты говорил, что не знал, сколько ей лет. В смысле, ты удивился, что она такая молодая…

— Конечно, я знал сколько ей. Но я ни разу не встречался с нею после того… случая. Она ушла из вуза. А возраст за тридцать женщины переживают по-разному, — с какой-то печальной улыбкой произнес Воронцов. — В общем, я был потрясен новой встречей.

— А букетиком-браслетиком ты хотел ей показать, что она потеряла? — догадалась Новикова.

— Почему ты такая умная? — Шель взял ладонь девушки и притянул к своим губам.

— Подожди. Как ты мог не знать, как она выглядит, если у тебя весь дом обвешан ее полотнами?

— Да легко, солонце моё, — он вновь поймал кисть Киры и легонько сжал двумя руками. — Для того чтобы купить картину, достаточно пообщаться с агентом. Знаешь… — он вновь на секунду прижал ладонь Новиковой к губам. — Я чувствовал злорадство от того, что она рисует эти картины для меня.