Кошмары Серебряных прудов

 — Значит, ты все наврала про то, что тонула?

— Именно потому, что не наврала, — с усилием выдавила из себя Жанна. — Я теперь видеть эти пруды не могу. Даже мимо идти тяжело.

Мне отчетливо вспомнилось: каждый раз, как мы по пути к Пелагее проходили мимо прудов, Жанна упорно старалась смотреть в другую сторону. А путь наш лежал на достаточном расстоянии от них.

— Ну, так, — счел своим долгом вмешаться я. — Жанка остается дома. Нечего ей там делать. А с участковым поговорю я. Потому что все произошло при мне, и я вытаскивал ее.

Динку такое решение вполне устроило.

— Правильно, Федя. А ты, трусишка, — ласково потрепала она по плечу Жанну, — сиди и жди. Вернемся и обо всем тебе доложим.

Вскоре мы уже неслись к прудам. Уже издали я увидел, что на берегу первого пруда собралась солидная толпа. Подбежав, мы увидели почти всех своих одноклассников и еще множество взрослых людей, часть из которых держала на поводках собак.

Вцепившись в мою руку, Динка, не произнося ни слова, поволокла меня сквозь толпу. Наконец мы с трудом нашли участкового — того самого, который сегодня опрашивал нас в школе. Сейчас он, бурно жестикулируя, объяснял что-то группе мужчин.

— Вот, — указала на меня Динка. — Привела.

— А ты говорила, девочка провалилась, — поморгал глазами милиционер.

— Провалилась девочка, — начала быстро объяснять Динка. — Но она не захотела прийти. А это Федор, свидетель.

— Ну, Федор так Федор, — кивнул участковый и строго воззрился на меня: — Почему происшествие не заявили?

— Не знаю, Виктор Васильевич, — ответил я. — Наверное, Жаннина мама собиралась, но на следующий день попала в больницу.

— Кто попал? — не понял участковый.

— Мама, — внес ясность я. — Жаннина.

— Чего с ней случилось? — насторожился Виктор Васильевич.

— Аппендицит. Операция.

— А-а, — даже как-то разочарованно протянул участковый.

— Так вы же нас про Волобуева спрашивали, а не про то, как Жанна в полынью провалилась, — начал оправдываться я. — К тому же мы эту полынью потом искали, а она куда-то исчезла.

— Куда же она могла подеваться? — спросил Виктор Васильевич.

— Сами удивляемся, — честно ответил я.

— Они удивляются! — завопил участковый.