Кошмары Серебряных прудов

С помощью множества наводящих вопросов нам некоторое время спустя удалось восстановить более или менее стройную картину его исчезновения. Волобуй, по собственному его выражению, с кем-то «забил на Серебряных прудах стрелку». Цель «стрелки» осталась нам с Максом неизвестна. Толян многозначительно заявил, что это «коммерческая тайна». «Стрелка» состоялась. Волобуй собирался было возвращаться домой, когда вдруг увидел нас с Жанной, следующих в сторону почти несуществующей деревни.

Волобуя обуял жгучий интерес. По его словам, вид у нас был «конкретно деловой», и ему приспичило выяснить, «на фига мы туда премся».

Он решил за нами проследить. Так что шаги позади мне совсем не чудились. Снег скрипел под ногами любопытного Волобуя… Бдительность моя, как выяснилось, порядком его раздражала, да и доставила множество неудобств. Один раз он, чтобы не попасться мне на глаза, даже был вынужден с головой нырнуть в огромный сугроб.

Увидев, что нас понесло в дом какой-то посторонней деревенской тетки, Толян окончательно озадачился.

Едва мы скрылись, как он пролез во двор и принялся методично заглядывать во все окна. Однако, естественно, ничего не увидел, потому что они были плотно занавешены.

Внезапно его привлек шум, доносившийся из сарайчика. Толян сперва сильно перетрухал. Однако в результате любознательность и пытливый ум «дитя джунглей» взяли верх над инстинктом самосохранения.

Подкравшись к сарайчику, Волобуй прислушался. Возня внутри продолжалась. Потом раздался тоненький голосок:

— Миллиончики! Мои миллиончики!

Толян замер.

Безошибочное чутье начинающего бизнесмена мигом ему подсказало: тут пахнет большими деньгами. «Ну, ни фига себе Фома с Жанкой, — пронеслось у него в голове, — знают места!»

Он осторожно подергал дверь. Заперто. Тогда он пустился вокруг сарая и наконец обнаружил под самой крышей узенькое окошко, сквозь которое пробивался свет. Рядом с сараем валялась старая железная бочка. Тихонько пододвинув ее к окошку, Толян взобрался на нее и наконец смог увидеть, что делается внутри.

Степень своего потрясения он выразил так: «Ребята, у меня прямо жабры заклинило». В сарае сидели на топчане два лилипута. Один старик с бородой, другой — старуха. Перед ними на полу лежали две кучи маленьких туго набитых мешочков.

Старик взял из одной кучи мешочек и, развязав его, вытряхнул содержимое на топчан. Именно тут у Толяна «окончательно заклинило жабры». По топчану рассыпалось множество золотых монет. Толян крепко зажмурил глаза, затем открыл их вновь.