Космический вид на жительство

Он кивнул на огромное яйцо, которое держал в руках.

– Извините, – сухо отозвался Шоули. – Моя дочь подвержена эмоциональным всплескам.

– Я всего лишь увидела знакомого! – запротестовала она, понимая, что устраивать скандал при наличии у отца медицинского заключения просто глупо. – И хотела с ним поздороваться!

– Детка, не все взрослые люди хотят с тобой общаться, – примирительно произнес отец, словно увещевал маленького ребенка, его рука еще сильнее сжала плечи девушки. – Пойдем, милая, тебе надо принять лекарство.

Он увлек ее в сторону ворот, ведущих к пассажирским шлюзам. Анна-Бель с отчаянием смотрела на толпу вокруг. Все куда-то спешили, и никому не было дела до нее, даже если бы она стала умолять о помощи. Уже у самого шлюза она попыталась вырваться, но отец держал крепко. Отчаявшись, она все-таки ударила его локтем под ребра, он охнул и разжал хватку. Девушка выскользнула, но ее тут же перехватил Богарне. Недолго думая он заломил девушке руку за спину и вопросительно посмотрел на Шоули.

– Держи ее крепко, – распорядился тот и виновато улыбнулся зевакам: – Простите, у нее нервное расстройство.

– Это неправда! – в отчаянии воскликнула девушка, пытаясь вырваться.

Истерические нотки, прорезавшиеся в голосе, убедили зевак, что мужчины говорят правду. Пожав плечами и щупальцами, они расходились, оставляя виновников происшествия одних. Богарне перехватил руки Анны-Бель, прижал ее к себе так, чтобы она не могла дернуться. От него резко пахло потом, он противно сопел, стараясь удержать ее.

Невзирая на шумные протесты и истерические всхлипы, Анну-Бель внесли на корабль и поставили на ноги, лишь когда шлюз закрылся.

– Дура! – Отец подошел и хлестнул ее по лицу с такой силой, что она пошатнулась. Во рту появился солоноватый привкус крови, но Анна-Бель даже не заметила. – Жюстьен, запри ее в каюте!

Последние слова предназначались Богарне.

– Пойдем. – Тот потянул девушку за руку.

Она снова попыталась вырваться, заслужила еще одну пощечину, после чего ее просто проволокли по коридору, швырнули в темноту и закрыли дверь.

Джерри разбудил сигнал общей тревоги. Не задумываясь, он вскочил, быстро оделся и вышел в коридор, где царило заметное оживление. Несколько молодых лейтенантов, вчерашних выпускников, почти бегом направлялись в учебный отсек, Джерри проводил их снисходительным взглядом и остановился, поджидая Люка.

– Черепаха, поторопись, – поддразнил он.