Космодесантник поневоле

— А что сейчас? — непонимающе поморщился я.

— Сейчас все искины работают только в связке с разумными, и управляются волей своих операторов, — Акарус пожал плечами. — Мозг разумных не в состоянии воспринимать сигналы искусственных интеллектов, но обработанный аурит, который, к слову, добывается здесь неподалёку, служит передаточным звеном между искином и его оператором.

— И чем выше восприятие, тем сложнее механизм, которым может управлять оператор? — уточнил я, уже примерно понимая все местные расклады.

— Не совсем так, — Акарус покачал головой, — но в целом вы правы. У пилотов показатель восприятия, как правило, выше десяти единиц.

— А без генетических вмешательств такой показатель не получить?

— Нет, почему же… Такие мутации клеток случаются примерно у одного из ста тысяч новорожденных, и потом стабильно передаются по наследству. При этом женщина спокойно вынашивает здоровый плод, поскольку ей позволяет генетика, — Акарус кивнул на дверь и добавил: — У рины Аласты восприятие выше семи, у ее отца — почти одиннадцать.

Он командир транспортного корабля в корпорации АлКарго.

«М-да… Девочка, похоже, хотела пойти по стопам своего папы, но ее обломали. Впрочем отцу, наверное, все же виднее», — со вздохом подумал про себя я, а вслух произнёс:

— Спасибо за разъяснения, доктор. Выходит легионер из меня уже не получится. Жаль, конечно, но думаю, я как-нибудь переживу этот факт.

— Я полагаю, вы ещё восстановитесь, — легко пожал плечами Акарус.

— Возможно, у нас поизносилось оборудование, но, скорее всего, вы ещё не до конца оправились после ранений.

— А что хоть за ранения? — поморщился я. — Чувствую себя вроде неплохо…

— А вы майку снимите, — глядя мне в глаза посоветовал доктор, — и все увидите сами.

Я кивнул, стащил через голову футболку, опустил взгляд и мысленно выругался. Правую часть груди от ключицы до рёбер пересекали два глубоких параллельных шрама! Такое ощущение, что кто-то два раза ударил меня топором.

Хорошо так ударил, и достаточно ровно. Расстояние между шрамами было около пяти сантиметров, а глубина рубцов — что-то около трёх. Странно, что я ничего не чувствовал, и непонятно, как смог пережить такие ранения. Хотя, по логике вещей, в каждой спасательной капсуле должен быть медицинский блок? Возможно, это меня и спасло? Вернее не меня, а его…

— И откуда они? — я кивнул на шрамы и поднял на доктора взгляд.