– Это все? – уточнил Веня.
– Пока да, – сказала я и пошла на кухню пить чай.
Мопсы, отчаянно чихая, двинулись за мной. После очередной серии собачьих «апчхи» я насторожилась и громко сказала:
– Эй, псы! Вы простудились? Придется вызвать Пашу.
Услышав имя ветеринара, Муся незамедлительно испарилась, а Фира кинулась в кабинет Макса. Я пошла в гостиную, приговаривая на ходу:
– Нехорошо трусить! Понимаю, вам не нравится мерить температуру, делать уколы и принимать лекарства, но… Фу! Чем это у нас пахнет?
В ответ из-за занавески раздался кашель Муси.
– Что тут стухло? – спросила я. – Еще утром воздух в квартире был нормальный, а сейчас отвратительно воняет. Но чем?
Целый час я осматривала комнаты и пришла к выводу: основной смрад концентрируется в гостиной, оттуда он проникает в коридор и заставляет мопсих чихать и кашлять. Следовательно, где-то в этом помещении валяется нечто, испускающее на редкость омерзительный «аромат». Но где оно лежит? И что это такое?
Следующий час я ползала на коленях по паркету и заглядывала во все щели.
Пошарила руками под мебелью, залезла за батареи, засунула нос за картины, энергично подергала за портьеры и констатировала: ничего нет. Но вонь-то есть!
В полной растерянности я встала в центре гостиной и принялась оглядываться. Затем задрала голову вверх. Может, в люстру забралась мышь и там умерла? Не успела столь идиотская мысль прийти в голову, как раздался звонок в дверь."
"Отчаянно лая, Муся и Фира бросились в прихожую. Я двинулась за ними, распахнула дверь и увидела свою соседку сверху.
Анна Григорьевна выглядела ужасно – нос у нее распух, глаза были красными, и вместо слов «добрый вечер» она издала сдавленное всхлипывание.
– Что случилось? – испугалась я.
Соломатина оглушительно чихнула.
– У меня в доме творится нечто ужасное. В квартире явно поселился барабашка. Он какает на лоджии, оставляет повсюду черную шерсть и съел мои туфли!
– Туфли? – эхом повторила я, косясь на Фиру, которая изо всех сил вертела скрученным бубликом хвостом.
– Не новые, но вполне целые, – простонала Анна Григорьевна.
– Может, вам показалось? – осторожно спросила я. – Иногда людям видится то, чего нет. Например, многие путешественники наблюдают в пустыне миражи. Им чудится оазис с озерами воды, с верблюдами.
Произнеся последние слова, я вспомнила гадкого Маффина, из-за которого теперь придется чинить «букашку», и осеклась.
– Но я же не в Сахаре, – всхлипнула Соломатина, – а в Москве, в собственной квартире.
