– Не вызвать ли мне специалиста по паранормальным явлениям? То, что происходит на моей жилплощади, загадочно, как смерть Кеннеди[3]. Кстати, чем у тебя пахнет?
– Вонь добралась до кухни? – расстроилась я. – Уже принюхалась и не ощущаю ее.
Анна Григорьевна задергала носом.
– Такое ощущение, что несет тухлым яйцом. У меня на редкость тонкое обоняние. Ты не пролила где-нибудь лечебную воду для желудка? Помнится, так же пованивало в Карловых Варах от одного источника.
– Не употребляю никаких лекарственных напитков, – заверила я.
Соломатина встала и пошла в коридор.
– Амбре идет из жилых помещений, надо их осмотреть.
– Я два часа шарила по комнатам и ничего не обнаружила, – призналась я.
– Может, собачки напукали? – предположила соседка.
Я захихикала:
– Они же не слоны!
Анна Григорьевна обошла по периметру гостиную, потом решительно приблизилась к дивану, ткнула в него пальцем и сказала:
– Здесь! У меня чутье пойнтера. Впрочем, нет, мой нюх лучше, чем у охотничьей собаки.
Глава 20
– Диван стоит тут давно! – воскликнула я.
– И ранее ни в чем плохом не был замечен.
– Запах исходит от него, – уверенно продолжала Соломатина. – Вот!
Не успела я глазом моргнуть, как она схватила одну из подушек с сиденья и сунула мне под нос.
– Нюхай!
Я сделала вдох и на пару секунд лишилась дара речи. Потом закричала:
– Почему протух диван? Что случилось?"
"– Барабашка, – отчаянно чихая, заявила Анна Григорьевна. – Он, дрянь такая, весь покрыт черной шерстью и страдает желудком. Сначала зарулил ко мне на лоджию, потом перетек к тебе и нагадил на софу.
Тебе придется выкинуть и спинку, и сиденье. О, подлокотники тоже смердят. В нашем доме гуляет нечисть! Думаю, это она украла у Ники пакет с рыбой. Обрати внимание на тенденцию: прежде случилась кража у Барановой, затем хулиганство у меня, теперь испорчен твой диван. Пакость сползает по стояку! Можно воспользоваться твоим телефоном?
– Конечно, – кивнула я, неотрывно глядя на весело улыбающуюся Фиру.
– Алло, Ника? – заорала Соломатина в трубку.
– У тебя все в порядке? Больше ничего не исчезало? А! А! Ого! Очень рада! Представляешь, рыба нашлась!
Последнее восклицание Анна Григорьевна адресовала мне, и я поразилась:
– Вы имеете в виду копченых лещей?
Соломатина закивала.
– Ох уж эта Ника… Паникерша! Чуть что потеряет, сразу кричит: «Караул! Обокрали!» Осенью мы с ней в супермаркете столкнулись на кассе. Баранова хотела расплатиться, а кошелька нет. Она давай возмущаться: «Тут вор ходит».
