Коварная ложь

Неопытность Шантильи привела к тому, что команде дали бухту Хейлинг, потому что Ида Мари была права, Нэш относился к «Прескотт отелю» в Северной Каролине как к незначительному проекту.

Миллион событий привели к тому, что мне понадобилась работа.

Рид что-то сделал для Делайлы, и Делайла должна была Риду услугу.

Эта услуга привела к тому, что «Прескотт отель» нанял меня.

Когда кто-то в команде Шантильи ушел на пенсию, меня назначили в бухту Хейлинг.

Назначение в бухту Хейлинг привело меня в лифт и к моей работе с Нэшем.

Сколько случайных событий?

На самом деле даже больше, если считать мое погружение в нищету. Что еще могла подкинуть мне Судьба? Черт, что она пыталась сказать мне?

Вместо ответа Ида Мари вытянула руки над головой и кивнула Ханне и Кайдену, когда они вошли с Шантильей. Все они уставились на холодильник, пока Кайден не подошел и не принялся изучать содержимое.

– Круто, – он вытащил несколько мясных нарезок и банку содовой, – неплохо. Возможно, у короля все-таки есть сердце.

– Ты только что поел! – Ханна присоединилась к Кайдену и взяла яблочный сок. – Ого. Это примерно десять долларов за стакан в баре. Нэш купил это? Для нас?

Шантилья и Ида Мари последовали примеру, принявшись рыться в холодильнике. Тем временем я сидела, спрятав ладони под бедра, зная, что если поддамся искушению, то, вероятно, с моей удачей через десять секунд вой дет Нэш и увидит момент моей слабости.

Я смутилась от тяжелых взглядов коллег, когда мой желудок издал урчание, похожее на рык дерущихся из-за кости собак.

– Что? У нас нет времени на еду.

К тому времени, как Нэш вошел в комнату, все уселись и начали свои дневные скетчи. Он посмотрел на банку колы в руке Кайдена, на йогурт Шантильи, сыр Иды Мари и пакетик с натуральным соком Ханны.

Затем он посмотрел на мои пустые ладони и дважды провел рукой по волосам – а это значило, что он считает себя идиотом, – и пошел к холодильнику. Распахнув дверь с грацией пьяного борца сумо, он пробежал взглядом каждый ряд, как будто для того, чтобы проверить, полон ли еще холодильник, и снова взглянул на мои пустые руки.

Его пальцы зависли над холодильником, почти сжались на ручке. Мое лицо вспыхнуло при воспоминании о том, как они были внутри меня, затем ожесточилось, когда я вспомнила, как он ушел. Вежливость, должно быть, совсем ему незнакома, но было странно ненавидеть его за то, как он разговаривал со мной в столовой.