Коварная ложь

Офисных обеденных пикников не было до тех пор, пока я не начал пытаться накормить Эмери, а Шантилья не подхватила начинание.

Если бы Эмери – гребаная Эмери и ее упрямая задница – сдалась, все в этом офисе могли бы вернуться к игнорированию друг друга, пожалуйста и спасибо.

Шантилья расставила пять серебряных приборов – для всех, кроме Эмери.

– Это просто обед, Нэш.

– Для вас – «мистер Прескотт», и поскольку вам так трудно понять границу, позвольте преподать вам урок. – Я сунул телефон в карман, наступил на скатерть и загремел столовым серебром, разбив своими туфлями за три тысячи долларов фарфоровую тарелку.

– Вот что случается, когда работники пересекают мои границы, – мой каблук впился в разбитую тарелку и прокрутил осколки, – они становятся так же бесполезны для меня, как разбитая тарелка. Люди – расходный материал, в том числе и вы. Уберите этот беспорядок и выметайтесь. В будущем, Шартрез, не переступайте черту, если хотите сохранить свою работу.

Проблема была в том, что Шантилью так же заботила ее работа, как тающие льды в Арктике.

Возможно, даже раньше, учитывая ее поведение на корпоративной вечеринке, куда она пробралась без приглашения. Если бы не ее дядя, я бы ее уволил. Легко. Кайден ушел с Идой Мари и Ханной, на его телефоне был открыт «Убер». С лицом таким же красным, как ее волосы, Шантилья собрала края скатерти к центру, собрала всю посуду в середину и сунула узел под стул Кайдену.

Эмери сунула блокнот в рюкзак «Джана Спорт» и закинула его на плечо. Ее носок ступил на порог, когда я остановил ее.

– Да, мистер Прескотт? – Она обернулась, оперлась бедром о дверной проем и изучающе посмотрела на меня. Я посмотрел на Шантилью, которая не торопясь собирала свои вещи в сумку «Биркин», которую она не могла позволить себе, но ее семья – могла. Молчание позволило Эмери окинуть меня взглядом с головы до ног в попытке удовлетворить любопытство.

Этот тлеющий уголек между нами так и не погас. От близости ко мне у нее вспотели ладони. Она вытерла их о джинсы, уставившись на меня так, будто хотела попробовать меня на вкус, трахнуть меня, использовать. Убедиться, что наша единственная ночь ничего не значила. Случайный оргазм, который случился бы с кем угодно другим.

«Ага, точно, – сказала ей моя вскинутая бровь. – Продолжай убеждать себя».

Она что-то неслышно пробормотала. На этот раз не те странные слова.