Коварная ложь

Фика похлопал себя по карманам в поисках раковых палочек, которые убивали его легкие. Когда он не нашел сигарет, щелкнул одной из множества резинок, основавших колонию по всей длине его предплечий.

– Я пригласил тебя к себе в четыре часа утра не для того, чтобы услышать твое мнение обо мне. Я нанял тебя работать, – проводя пальцами по стопке стодолларовых купюр передо мной, я наблюдал, как глаза Фики следуют взглядом по бледному, запавшему лицу Бенджамина Франклина. – Я говорю тебе, что делать. Ты получаешь деньги.

Разорвав бандерольную ленту, я поднял купюры и развернул их веером, пальцы коснулись каждой сотенной, а их было много. Мне следовало проявить милосердие, но при упоминании Уинтропов я чувствовал только ярость.

Судмедэксперт признал причиной смерти моего отца сердечный приступ, но он не упомянул о трех работах, которые привели к этому. Если бы они с мамой не потеряли свой дом, работу и сбережения, папа был бы жив, а я бы в каждый свой визит не заставал маму уставившейся затуманенным взглядом на пустой обеденный стол.

Насколько я мог судить, Уинтропы убили Хэнка Прескотта.

Челюсть Фики дернулась, когда я открыл ящик стола и уронил деньги внутрь, а затем захлопнул его с громким стуком.

Я верил, что власть сильнее милосердия. У людей были потребности, а тот, кто мог удовлетворять их, управлял людьми.

Фика нуждался в деньгах. Второй раз рак ему диагностировали восемнадцать месяцев назад. Рак вытянул жирок с его щек так, что Фика напоминал скорее упыря, чем живого человека.

Честно говоря, раньше мне никогда не приходилось давить на деньги. Я совершил несколько не совсем законных поступков, чтобы стать генеральным директором и основателем компании, которую в прошлом году «Форбс» оценил более чем в миллиард долларов, и Фика проделал блестящую работу, заметая мои следы.

То, что я до сих пор не оказался в тюрьме, само по себе было удивительно.

Я просил его сделать кое-что. Он делал. Так это работало.

– Проглотил бракованную дозу химии? – Я поднял вторую пачку сотенных и надорвал край одной купюры, потому что мог… и это заставило Фику нервничать – практически чудо для того хипповатого чувака, в которого он превратился после того, как победил рак в первый раз.