Коварная ложь

 – Ты забыл, как разговаривать на английском? Транзакции требуют обмена, и чтобы ты получил это, – я потряс стопкой банкнот, – ты должен дать мне то, о чем я прошу.

– Слушай, чувак… – Он взглянул на деньги, прежде чем покачать головой. – Я понял. У тебя зуб на Уинтропов, не без причины, но из поисков Гидеона Уинтропа не выйдет ничего хорошего. Поверь мне.

Я никому не доверял, и это была еще одна причина, по которой Гидеон должен был исчезнуть. Я не имел в виду – умереть. Смерть была простым выходом: долгое, затянувшееся страдание доставило бы мне больше удовольствия.

Фильмы вроде «Заложницы» и «Джона Уика» искажали представления масс о мести. Она не свершается за один день. Как всякая стоящая вещь, месть – истинная месть, та, которая должна уничтожить жертву, – занимает время.

Например, космическая гонка, начавшаяся в тысяча девятьсот пятьдесят пятом. «Апполон 11» достиг Луны только в тысяча девятьсот шестьдесят девятом. Потребовалось более четырнадцати лет, чтобы приземлиться на Луне. Четырнадцать лет.

С другой стороны, свою месть я строил всего жалких четыре года.

– Мне не нужна лекция о морали, Фика. – Его руки тряслись, когда я говорил, но я не пощадил его. – Ты нашел Гидеона.

– Нашел. – Он потеребил нижнюю губу и принялся зачесывать челку парика а-ля братья Джонас, пока тот не съехал слегка набок. – Иногда люди совершают дурные поступки из благородных побуждений.

Аргумент человека, который брал взятки на посту шерифа, чтобы оплатить лечение рака.

Сколько вещественных доказательств он украл? Скольким богатым жителям Истриджа позволил остаться на свободе? Если бы к нему пришел Гидеон, он бы и его преступления смел под ковер?

Расстегнув манжеты, я закатал оба рукава, пока не показалась татуировка на левой руке.

Моя дерзкая, непримиримая правда.

Фика уже однажды неверно истолковал значение, и я позволил ему сделать это снова, когда его взгляд опустился к слову, а потом вернулся к моему лицу.

– Я не стану тебя обманывать, – начал он, сложив руки церковной колокольней.

– Я нашел Гидеона Уинтропа. – Фика уронил руку на свои джинсы, мать их, уже лет пятьдесят как потертые, и принялся перебирать растрепанную бахрому на коленях. – Кажется, он счастлив и процветает. Он часто посылает дочери электронные открытки. У него новые друзья, новые соседи и даже новый золотистый ретривер. Все знают о его прошлом, но не чураются его. В благодарность он относится к ним хорошо. Никогда раньше не видел, как он улыбается.