«Ничего нет хорошего в том, чтобы оказаться объектом благодеяния человека, который тебя презирает, – вздохнула Фрида, – лучше бы я сейчас тряслась в автобусе и слушала от бабок проклятия своему велосипеду».
– Можно поинтересоваться, как у вас все прошло, – вдруг спросил Слава, – или лучше не надо?
– Пока все живы, а больше ничего не могу сказать.
– Врачебная тайна?
– Нет, чтоб не сглазить.
– А! – Сосед энергично и быстро, чтобы не терять управления, поплевал через плечо и постучал по условно-деревянной отделке приборной панели: – Молчу-молчу! Но я вчера, конечно, сильно удивился, когда ваш дедушка сказал, кем вы работаете.
Фрида вежливо улыбнулась, забыв, что Слава смотрит на дорогу, а не на нее.
– Грош мне цена как оперу после этого, но я был уверен, что вы или филолог, или в крайнем случае искусствовед. Настолько убежден, что даже не спросил у вас о профессии.
– Почему? Потому что я красиво одеваюсь?
Слава вдруг захохотал резко и басовито.
– Ой, простите, – он попытался сделать серьезное лицо, но губы снова разъехались в улыбке, а на глазах, кажется, выступили слезы, – просто вспомнил кое-что, вам неинтересно.
Вы красиво одеваетесь, но нет, не поэтому.
Фрида вдруг подумала, что первый раз видит его таким радостным, и ей стало так приятно, что ничего не захотелось выяснять и тем более думать, что он смеется именно над ней.
– Вы произвели на меня впечатление утонченной и робкой девушки, немножко слишком хрупкой для нашего кондового мира, – продолжал сосед, отсмеявшись и вытерев глаза ладонью.
– В общем, я такая и есть.
– Не совсем такая, раз боретесь со смертью и побеждаете.
Фрида поморщилась:
– Не люблю этот пафос. Я просто отработала смену, и все. Знаете, как говорят летчики: если ты идешь в полет как на подвиг, значит, ты к полету не готов.
Сосед рассеянно кивнул и снова погрузился в собственные мысли. Фрида тоже расслабилась и украдкой зевнула. Машина как раз остановилась на светофоре, и Слава, предложив Фриде немного подремать в дороге, перегнулся через нее, чтобы опустить спинку сиденья.
Внезапно он оказался очень близко, его жесткая щека коснулась Фридиного лица, и девушка ощутила азартный ужас, как в детстве на американских горках, когда страшно и жутко, сердце обрывается, но в глубине души точно знаешь, что с тобой не случится ничего плохого.
– Вот так, спите, – буркнул Слава, и Фрида послушно закрыла глаза, но, конечно же, не уснула, а всю дорогу поглядывала на соседа сквозь опущенные ресницы.
