– Или только я? Или я и Оливия? Или только Оливия? Или Миша? Хотелось бы узнать, из какого источника вы узнали, кто именно начал войну. Так уж вышло, что мы трое постарше вас, и после всего несколько раз у нас был разговор, в котором мы пытались найти ответ на вопрос – как все это могло произойти. Но ответа не нашли, ибо настолько уж безумен был тот мир. Но, как я вижу, кто бы это ни начал, вы решили это продолжить. Не так ли?"
"Александр умолк, задумавшись на некоторое время. И все время своего молчания он пристально смотрел на Антонио, видимо, обдумывая его слова.
Наконец, он ухмыльнулся, кивнул и указал рукой:
– Видишь скамейку? Сядь на нее и заткнись. И вы двое тоже. Сели туда и не дергаться. Вы под прицелом.
Цой отошел в сторону и увлек за собой одного из стрелков:
– Так, Егор, слушай сюда, – Александр вздохнул, массируя переносицу. – Сейчас бегом бежишь в поселок и срочно зовешь сюда Вишневского, Жарова и Горина. Это понятно?
– Все понял, – кивнул стрелок.
– И вот еще что. Не вздумай кому-то говорить об этом.
Сейчас это самая секретная тайна на земле. Понял? Иначе беспорядки могут начаться.
– Конечно, я все понял. Правда, не очень понял, с чего начнутся беспорядки.
– Блин, Егор, – Цой снова вздохнул и поморщился, – неужели не ясно? Да в Приморском и Вилючинске все передерутся за право казнить американскую диверсантку.
– Ах, вот оно что, – закивал стрелок. – Можно мне высказаться, Саня?
– Конечно, можно. В чем дело?
– Как по мне, то никакая она не диверсантка.
И, честно говоря, я не вижу никакой причины для ее казни. Она, да и остальные, такие же жертвы, как и все мы. Вот… – Стрелок кивнул и добавил: – Если мое мнение, конечно, важно…
Сказав это, он быстрым шагом направился в сторону поселка.
– Егор, постой! – окликнул его Цой.
– Да?
– Важно. Важно твое мнение. Но ты должен понимать, что могут быть и другие мнения.
– Конечно. Я все понимаю.
– Хорошо. И спасибо за это. А теперь ступай. Весь квартет в полном составе должен быть здесь.
Глава 16
Приговор
Жаров из угла в угол мерил шагами помещение, хмурился, сжимал и разжимал кулаки. Иначе чем смятением, такое состояние и не назвать.
– Черт возьми, Анатольевич, почему ты мне никогда об этом не рассказывал?! – рычал взбешенный Андрей. – Почему, объясни?!
– Почему? – устало вздохнул Сапрыкин. – Я вот сейчас смотрю на тебя и понимаю, что не зря не рассказывал. Чего ты взбесился так, Андрюша, а? Это было давно. В другом совсем мире.
