Дожди, тающие снега за много лет вымыли с этих склонов остатки радиации вниз, а речка Крутоберега унесла эту грязь в Авачинскую бухту уже очень давно.
– Постойте-ка, – сказал вдруг Михаил. – Это же дым… Это же дым! Видите?! Там кто-то развел костры! Тони, не возражаешь? – он нетерпеливо указал на зрительную трубу.
– Конечно, – кивнул Квалья.
Крашенинников развернул прибор и уставился на склон, спускающийся от проспекта Победы. Там, среди зданий, действительно дымили три костра. Чуть в стороне на натянутых между парой деревьев веревках сушилось белье.
"
"– Там же люди, – выдохнул Михаил и медленно водил трубой, разглядывая склон. Взгляд поднимался выше и выше… – Что за…
Крашенинников вдруг отшатнулся от зрительной трубы. Он резко побледнел и широко раскрытыми глазами смотрел на своих спутников.
– Боже, что там такое? – изумилась такой реакции Михаила Оливия и посмотрела в трубу. Через несколько мгновений и она отошла от трубы, но выглядела совершенно иначе, нежели Крашенинников. Буквально как полная противоположность.
На лице ее засиял румянец и широкая улыбка. А глаза блестели радостью.
Квалья хмуро посмотрел на Михаила и Оливию и хмыкнул, констатируя такую разность в реакции таких близких людей:
– Хм… Вот это уже совсем странно.
Теперь и Антонио прильнул к окуляру. Он увидел дым костров, сохнущее на солнце белье, даже несколько снующих людей. Но взгляд уцепился за кое-что другое. Небольшой дом чуть в стороне от основной массы уцелевших строений. А на нем развевался флаг.
Красные полосы чередовались белыми. Большая часть верхнего угла у древка представляла собой синий прямоугольник с ровными рядами белых звезд. Над неизвестным доселе поселением выживших людей развевался изрядно потрепанный временем, видавший виды государственный флаг Соединенных Штатов Америки.
* * *Волны Тихого океана в этот день были не столь беспокойны. Над миром ярко светило солнце и почти не было ветра. На поверхности океана медленно покачивалось бревно. Рядом еще одно. Течение унесло их далеко от тех мест, где эти бревна когда-то являлись растущими на берегах деревьями, пока на них не обрушилось цунами.
Помимо бревен, веток и кустарников то и дело на волнах отбрасывали блики пластиковые бутылки, буйки от рыболовных сетей, даже надутая камера от большого колеса. Где-то на тех берегах была жизнь, и кто-то пользовался этим колесом, купаясь в тихой гавани. Все это теперь было далеко от Авачинской бухты. Берегов земли отсюда вообще не видно.
