Но где истина в изгнании вулканологов под страхом смерти? Верное это было решение или чрезмерно жесткое? Какая оценка данного события будет непредвзятой? И стоит ли вносить в летопись, что Жаров вдруг стал одержимым вендеттой в отношении Сапрыкина? И если не писать об этом и вообще какие-нибудь не очень удобные вещи не вписывать в летопись, что какой в ней смысл и не будут ли те или иные описания событий лишены важного контекста?
– Да заткнитесь вы уже! – заорал он, не выдержав этой перепалки, так некстати «скрашивающей» его непростые размышления.
– Надоели, сил уже нет! Вам заняться нечем?! Работы по самые уши, а они тут хрен знает чем занимаются!
– А сам?! – крикнул в ответ Жаров.
– Я пытаюсь вести эту чертову летопись! Моя же смена, не так ли?! Проваливайте отсюда!
Вишневский не стал спорить и вышел первым. Ему, похоже, и без требований Цоя это хотелось сделать ранее. Жаров некоторое время зло смотрел на Александра, желая что-то сказать, но, проворчав нечто неразборчивое, вышел следом за Никитой.
– А ты чего ждешь?! – рявкнул Цой на Горина."
"Тот с удивлением посмотрел на друга:
– Да я вообще молчал! Я чай пью!
– Забирай свой чай и вали на хрен отсюда!
Женя покачал головой, взял в руки кружку и направился к двери.
– Порядок здесь наведи, наконец, – сказал он.
– Да чтоб вас, наведу, когда мешать мне прекратите! Вали отсюда!
– Псих, – бросил Горин выходя.
Оставшись в одиночестве, Цой не почувствовал облегчения. И мысли по поводу того, с чего начать новую строчку в летописи, тоже его не посетили.
Зло сплюнув, он набил трубку табаком, взял увеличительное стекло и подошел к окну, старясь прикурить от сфокусированных на табаке солнечных лучей. Табак оказался сырым. После потопа, от которого пострадала квартира Сапрыкина, чей табак он сейчас забил в трубку, он еще не просох.
– Да твою же мать! За что мне все это?! – крикнул Александр, взмахнув руками.
Постояв некоторое время у окна и разглядывая поселок с высоты, на которой располагалась школа, он все-таки начал наводить порядок в помещении, собирая разбросанные повсюду листы бумаги.
* * *Крашенинников задумчиво глядел с высоты сопки, на которой они находились, на то место, где был пригородный поселок Авача. То, что не уничтожило когда-то взрывами, доделало недавнее цунами. Поселок находился на мысе, омываемом водами впадающей в бухту реки и самой бухтой. Чуть севернее поселка находился одинокий безымянный холм. Растительность, что покрывала его, уцелела лишь на вершине.
