Все, что ниже, приняло на себя удар гигантской волны, пришедшей с океана.
– Я, ребята, все-таки не понимаю, почему вы так помрачнели, – вздохнула Оливия. – Это же мои соотечественники. Неужели и вы думаете, что американцы и наш флаг – абсолютное зло?
– Мы думаем о другом, дорогая, – ответил Квалья. – Мы думаем о том, что будет, когда приморский квартет тоже увидит этот флаг.
– Но он не виден с бухты…
– Зато виден с реки, – сказал Крашенинников. – И когда начнется нерест, вон там будет полно людей из Приморского и Вилючинска.
А когда они увидят флаг…
– И что тогда? – спросила Собески.
– Неужели непонятно? Война.
– Ребята, – тихо заговорил Антонио. – Извините, что отвлекаю, но не могли бы вы повернуться?
Как он и просил, Оливия и Михаил повернулись лицом к другу и спустя несколько секунд заметили то, что его так обеспокоило.
Чуть ниже по склону, шагах в тридцати, стоял человек. Возможно, он был ровесником Михаила или чуть старше. Могучего роста, за метр восемьдесят пять. А может, и все два метра.
Кожа его была смугла от природы и отдавала бронзой. Голова совершенно лысая, но судя по тому, что густые черные брови, нависающие над большими темно-карими глазами, на месте, он лишился волос не от лучевой болезни, а просто регулярно их сбривал. Сложением он заставлял где-то в подсознании тихо скулить зависть. Человек обладал рельефными мышцами и такой могучей шеей, что казалось, об нее можно без особо дискомфорта для ее обладателя гнуть железные трубы. На человеке была черная футболка, на шее болтался солдатский жетон.
Брюки военного образца, песочного цвета с большим ножом в ножнах, закрепленных на штанине. Но больше всего тревожило, что в руках у него была автоматическая винтовка HK417[68] с оптическим прицелом.
Незнакомец пристально смотрел на Михаила, Оливию и Антонио. А выражение его лица почему-то навевало забытые кадры из фильма о Кинг-Конге. Однако, как будто внезапно спохватившись, здоровяк вдруг охнул, вспомнив, что руки его крепко сжимают оружие. Винтовка опустилась стволом вниз, и незнакомец поднял освободившуюся руку.
Сам же он расплылся в широченной белозубой улыбке:
– Hi! – воскликнул он.
Михаил вышел вперед, заслонив собой Оливию.
– Добрый день, – сказал он по-английски.
Незнакомец одобрительно покачал головой:
– Так, значит, вы говорите по-английски?
– Говорим, – кивнул Крашенинников.
– Я очень рад…
– Вы военный? – перебил его строгим голосом Крашенинников. – Здесь армия США?
– Вообще-то, насколько я знаю, нет.
